Будто очнувшись, Терон посмотрел на меня, и едва заметно покачал головой: – Нет, Ами, он попал. Стрела вошла прямо в цель, но раненый олень все еще пытался бежать, хотя движения его явно замедлились. Правитель, желавший насладиться победой над зверем один, дал знак своим людям оставаться на месте, а сам подстегнул коня, азартно устремляясь за оленем, с видимым трудом скрывшемся в дубовой роще.

Когда он въехал туда, его взору предстала странная картина: тяжелораненый олень лежал около ствола старого дуба-великана. Из его бока торчала стрела, он тяжело дышал, и было видно, что жить ему оставалось недолго. Довольный повелитель, уже не таясь, спрыгнул с лошади и, вынув свой меч, неспешно двинулся к желанной добыче. Но странное дело, чем ближе он подходил, тем все больше расплывался перед его глазами образ оленя, как будто серебристая дымка скрывала, меняла его. И вот уже он видел не зверя, а юную деву – такую прекрасную, каких ни разу не встречал. И… свою стрелу, пронзившую тело красавицы.

Правитель застыл, неверяще глядя на эту картину, и увидел, как старый зеленый великан скорбно склонился над ней. Как его зеленые ветви бережно обняли хрупкое тело, а она что-то беззвучно говорила ему, слабо улыбаясь. Как сияющие хрустальные глаза ее закрылись навеки, и великан начал раскачиваться, баюкая ее в коконе свои рук-ветвей. Как он скорбно заскрипел, отчего волосы на голове правителя встали дыбом от ужаса.

Протяжный стон вдруг пронесся по лесу, когда все его обитатели стали оплакивать прекрасную деву. Их сердце. Их душу. Отдавшую жизнь за тех, кого она любила больше всего. Передавая скорбную весть друг другу все дальше, пока весь лес не застонал от невыносимой потери, вдруг разом осиротев.

В ужасе повелитель отступил назад, а потом еще… и еще… бросившись бежать, позабыв о своем коне. Говорят, после этого он сошел с ума, рассказывая всем о том, что деревья могут общаться с людьми и между собой…

Терон замолчал, да и я не знала, что здесь можно добавить – такой грустной была его сказка.

– Терон, – в какой-то момент я все же решила спросить его. – А откуда твоя мать знала ее?

– Кто знает? – мужчина сгреб со стола те книги, что я уже просмотрела, и понес их к стеллажам. – Когда мы спрашивали у нее, она неизменно отвечала, что сказку ей нашептали дубы.

– Дубы… – задумчиво повторила я, вспоминая несколько огромных деревьев, росших вокруг замка. – Вот, значит, как…

– Ами, ты куда? – мужчина удивленно смотрел на то, как я подскочила со стула и устремилась к двери.

– Я скоро вернусь! Мне нужно кое-что проверить!

*****

Подхватив подол длинного платья, я торопливо шла по коридорам замка, все еще находясь под впечатлением от услышанного. Мать Терона, несомненно, была самой обычной женщиной, жившей и работавшей при замке, но иной раз именно такие люди ближе всего к природе, разве нет? Сказка? Пусть так! Сейчас я готова была поверить во все что угодно. Тем более других вариантов у меня все равно, кажется, не было.

Спускаясь по лестнице, я вдруг услышала знакомые голоса и невольно замедлила шаг.

– Нет, Каспиан, даже не проси, я не такая! – в голосе Лиры слышался явный испуг.

– Ну что ты, Лира, ты все не так поняла. Я же люблю тебя, глупышка. Ну что тебе стоит… – мужчина заговорил тише, и я покачала головой. Кажется, я знала, о чем шла речь между этими двумя. Впрочем, это было их личное дело.

– Леди Амелия? – Лира прижала руки к груди, испуганно глядя на меня снизу вверх, стоило мне показаться на площадке.

– Каспиан, Лира, – я приветливо кивнула им, ничем не выдавая того, что стала невольной свидетельницей чужого разговора. – Я собираюсь ненадолго выйти на улицу.

– Леди Амелия, может быть, вы сначала пообедаете? Кажется, сегодня там слишком холодно и лучше взять накидку, – вдруг встряла Лира, улыбаясь мне. Вот только улыбка у девушки была несколько нервной, что заставило меня удивительно выгнуть бровь. Холодно? День сегодня был на удивление ясный и теплый.

– Конечно, леди Амелия пообедает, но позже, а пока я провожу ее на улицу, – Каспиан приветливо мне улыбнулся и быстро сбежал по лестнице, приглашая следовать за ним. Лира засеменила сзади, грустная и непривычно молчаливая. Про обед она больше не заикалась.

Стоило нам выйти на улицу, как Каспиан подобрался, внимательно оглядывая окрестности. Рука его легла на рукоять меча, что не осталось мной незамеченным.

«Значит, уже скоро», – отметила я про себя, выходя следом за мужчиной.

– Лира, возвращайся назад, я лишь немного подышу свежим воздухом и вернусь, – я улыбнулась поссорившейся парочке, надеясь лишь, что Лира не наделает глупостей, а у Каспиана серьезные намерения, и решительно направилась к нему – самому огромному и старому дубу, что рос на территории замка.