– Ну здравствуй, красавица, – в дверном проеме стоял высокий, мощный мужчина: с длинными волосами цвета белого золота, забранными в хвост на затылке, хищными чертами лица и ледяными глазами – замораживающими, жуткими, с рубиновым пульсирующим зрачком. – Вижу, ты знаешь, кто я такой, – улыбка у него была под стать глазам, безжалостная и ледяная.

*****

Я молчала, глядя прямо в глаза своей смерти. Тому, кто был повинен во всем. Да и что я могла ему сказать? Умолять о пощаде для себя и обитателей замка? Это было бессмысленно, такой как он, просто не знает, что это такое. Проклинать его за то, что он сотворил с моей жизнью? Но этот нечеловек и так уже обрек себя на вечное проклятие, не справившись со своей жаждой.

В широко распахнутой на груди рубашке я видела магическую татуировку, и существо, изображенное на ней, было настолько уродливым и страшным, похожим на шипастого монстра с острыми, как иглы, зубами, с буграми и наростами-рогами на голове, что не было сомнений: татуировка – не что иное, как отражение самой сути того, для кого она сделана. И это существо находилось не рядом с сердцем Гохана, оно пожирало его, поглотив практически полностью.

У него давно не было сердца…

Глаза вампира угрожающе сузились, как будто он был недоволен, не увидев той реакции, что ждал. Всепоглощающего ужаса. Слез. Мольбы на коленях. Попыток спасти себя любой ценой.

– Знаешь, когда я впервые увидел тебя в этом замке, я сразу понял, какое сокровище досталось Рейвену, – Гохан прислонился спиной к дверному косяку, внимательно наблюдая за мной и пока не делая попыток приблизиться. – Отец рассказывал мне о таких, как ты. Однажды он смог ее даже пленить, но птичка выпорхнула из клетки и улетела.

Гохан замолчал, а после продолжил: – Но отец не знал того, что знал я. Вас нельзя принудить дарить свою любовь. Вас нельзя приручить. Вы не похожи на других самок из этого мира, раздвигающих ноги по первому требованию мужчины, – он чудовищно ухмыльнулся, заметив, как меня покоробили его слова.

– Поэтому мне не было смысла сохранять тебе жизнь… тогда. Я знал, когда Рейвен потеряет тебя, он сломается. О-оо, ты не представляешь, как я ждал этого момента, – Гохан странно оскалился. В его глазах все отчетливее разгорался сумасшедший свет, заставивший меня задуматься о том, уж не болен ли он рассудком?

– Но сейчас я даю тебе выбор, Амелия. Ты можешь закончить свою жизнь здесь и сейчас, а можешь поехать со мной. Мне будет приятно иметь тебя каждую ночь и знать, как беснуется Рейвен. Что скажешь?

Я содрогнулась от подобной перспективы. Предложение вампира было… ужасным. Он хотел использовать меня для того, чтобы сделать Рейвену еще больнее. Неужели ему мало того, что он уже сделал? Какая земля могла породить подобное чудовище?

Вампир, видимо, понял мое молчание по-своему и добавил: – Мне не нужны твои чувства. И даже твоя страсть, хотя… – его раздевающий взгляд прошелся по моей фигуре, – это было бы даже забавно, приручить жену своего врага, чтобы ползала у ног своего господина… Нет, Амелия, мне достаточно лишь того факта, что ты будешь принадлежать мне. Возможно, ты даже подаришь мне сильного наследника. Считай себя военным трофеем. Выбор за тобой.

Я в последний раз взглянула на Гохана. Его слова не затронули в моем сердце ничего, и тот выбор, что он предлагал мне, был давно очевиден. Для меня, не для него. Такие, как он, и помыслить не могли, что у женщин есть честь и достоинство. И любовь. Навечно. Лишь для одного мужчины, которому отдано ее сердце.

Я думала о том, что мне, по-своему… жаль этого монстра. Он столько веков жил лишь жаждой мести, наслаждаясь болью и горем других. Жестокий. Бездушный. Это ли не самое худшее наказание, что может подарить Всевышний?

Думала о том, что будет дальше, после того как я… Я знала, что снова вернусь, но… Рейве об этом не знает. И больше всего на свете жалела сейчас о том, что не доверилась ему, не рассказала о своих предположениях, пусть даже мне самой они порой казались бредом. Терон был прав, говоря о том, что не стоит ничего скрывать.

Я вспоминала Терона и Дэймона, двух замечательных мужчин, верных друзей, и мысленно просила у них прощения. За то, что отдали жизнь за меня, и что все было бесполезно. Их больше нет, а я… я вернусь. К нему. Моей истинной паре. Но он… – слезы все-таки потекли из моих глаз, – как он будет жить эти века без меня, без поддержки друзей? Один. Что будет, если я вернусь, а его больше не будет, или он станет таким же, как Гохан?

Над замком поднимался ветер, и в шуме его мне слышались слова «Ами… не бойся… верь…»

Вампир, увидев слезы на моем лице, победно улыбнулся. Он явно наслаждался моим отчаянием, и лишь поэтому не торопил. Что ж… мне это было только на руку.

Взгляд снова скользнул по долине под замком, сейчас полностью залитой зловещим красноватым светом. Надо же… Я так боялась ночи, а, оказалось, день бывает гораздо страшнее.