В какой-то момент сон все же подхватил меня в свои бережные объятия, унося по тихой, плавной реке. В эту ночь мне снился странный сон: острые шпили замка, над которым алым заревом пламени разгорался закат. Кровь… много крови, что покрывала землю и древние камни. Тела людей, лежащие во дворе – изуродованные, страшные. Мужчин, женщин, детей. Я слышала крик: в нем было столько отчаяния и боли, что я, кажется, даже плакала во сне.

А еще… я видела ее, первую жену Рейвена, девушку, очень похожую на меня. Видела ее лицо с расширившимися от смертельного ужаса глазами, разметавшиеся волосы, когда она падала вниз. И это падение все длилось и длилось, став бесконечным. Ужас в ее глазах сменился осознанием неизбежного: я видела слезы, что наполнили их, подсветив радужку сияющей голубизной.

Это было так… красиво. Так… больно. Страшно. Казалось, я чувствовала то же, что чувствовала она, понимая, что это конец. Слышала слова, беззвучно срывающиеся с ее губ. Пронзительные. Важные.

А потом все пропало, и дальше, до самого рассвета я проспала без сновидений.

Новое утро началось для меня с известия о том, что мой муж в сопровождении Деймона и Каспиана отправился объезжать свои владения. Но если раньше я подозревала его в том, что он… Всевышний, да в чем я только его не подозревала, терзаясь ревностью! То теперь я понимала, что он волнуется. Волнуется за людей, живших в окрестностях замка, зная, что рядом, возможно, бродит вампир. Но в первую очередь волнуется за меня. И эта мысль, не скрою, была мне отчего-то приятна.

С приходом рассвета, позолотившего небо и верхушки деревьев, рассказанное Рейвеном виделось ужк совсем под другим углом. Сидя за накрытым столиком и завтракая, я слушала Талию, рассказывающую о том, как она собирается поехать на рынок и закупить провизии, и рассеянно кивала, занятая своими мыслями.

– Талия, – я обратилась к экономке, которая замолчала, ожидая моего согласия на планируемые траты. – Покупай все, что запланировала. И вот еще. Возьми с собой, пожалуйста, Лиру, мне нужно, чтобы она купила мне кружев на платья.

– Конечно, миледи, – Талия вышла, увлекая за собой мою служанку, и я удовлетворенно откинулась на спинку стула. Вот и славно. Теперь они двое не смогут помешать мне осуществить задуманное. Все же я не хотела, чтобы кто-то видел, что я собираюсь сделать, пользуясь отсутствием Рейвена в замке.

А собиралась я, ни много ни мало, посетить семейную усыпальницу графа Арделиана.

Зачем? Даже самой себе я не могла ответить на этот вопрос точно. Это желание зародилось еще ночью, когда я лежала в объятьях Рейвена, наблюдая за причудливыми тенями от свеч на стене. К утру оно лишь выросло, как выросла и ничем не объяснимая уверенность, что я должна это сделать.

Стоя у окна, я дождалась, пока карета Талии и Лиры не скрылась из виду, и убедившись, что слуги заняты делами, торопливо зашагала по коридору, который заканчивался каменной лестницей, ведшей под замок, в старинную родовую усыпальницу.

«Надеюсь, Терон не помешает моим планам» – запоздало подумала я, вспоминая светловолосого гиганта с голубыми глазами, и уверенная, что он рыщет где-то поблизости, приставленный Рейвеном охранять меня.

«А ведь он тоже почти вампир, – вдруг отчетливо поняла я, впервые анализируя и его силу и глаза, мерцающие в темноте. – Получается, все эти века Рейвен делится с ним своей жизненной силой? Интересно, а двое остальных, Деймон и Каспиан?» Ответа пока не было, но что-то мне подсказывало, что я, скорее всего, права. Вот почему все трое так преданы моему мужу, они больше, чем просто соратники и друзья. Они связаны кровью.

*****

Древняя усыпальница встретила меня забвением и холодом. Просторный зал с невысоким сводчатым потолком освещали толстые оплывшие свечи в напольных канделябрах. Тьма пряталась по углам, наблюдая оттуда зловещей тишиной, но я знала, что бояться нужно не мертвых, а живых.

Спустившись по широким каменным ступеням, я оглянулась, силясь понять, где находится то, что мне нужно, и читая надписи, выбитые на каменных саркофагах из когда-то белого камня, местами потемневшего от времени.

Они все были здесь – представители рода Арделиан. «Всевышний!» – я невольно вздрогнула, подходя к эффигии* (*скульптурное изображение умершего на саркофаге), показавшейся мне до боли знакомой. На меня смотрело мраморное лицо моего мужа. Ошибки быть не могло, это был он!

Я потрясенно смотрела на черты лица, выполненные неведомым скульптором с изумительной точностью, и лишь потом перевела взгляд на надпись на камне, судорожно вздохнув. Передо мной было последнее место упокоения не Рейвена, а его отца, графа Догана Арделиана.

«Надо же, какое странное совпадение*, – подумала я. (*Рейвен – в переводе «ворон», Доган – в переводе «сокол»). – Или это не совпадение?»

Какое-то время я задумчиво стояла у саркофага старого графа, отдавая ему молчаливую дань почтения, а потом двинулась дальше, к следующему. Тому, ради которого я и пришла сюда.