Больше не говоря ни слова, Терон подошел к саркофагу и, уперевшись ногами в каменный пол, взялся за крышку. Мышцы на спине и руках забугрились, натянув белоснежную ткань рубашки, когда тяжелый камень медленно и нехотно стал сдвигаться в сторону, приоткрывая то, что было надежно укрыто под ним все эти века.

Наконец, щель стала широкой настолько, чтобы можно было что-то увидеть, и Терон отошел назад, почтительно склонив голову и прижав руку к груди. Как и я недавно, отдавая дань памяти жене своего лучшего друга.

Молча, на внезапно задревеневших ногах, я подошла поближе и, набравшись смелости, заглянула внутрь.

Стиснув руки так, что ногти больно впились в кожу, я, как завороженная, смотрела на содержимое саркофага. Долго, очень долго.

Бесшумно подошедший Терон встал со мной рядом, тоже заглядывая внутрь.

– Не понимаю, – мужчина с силой втянул в себя воздух, – что это значит, миледи? Амелия? – он смотрел на меня в ожидании ответа.

Но что я могла ответить ему? Я и сама мало что понимала, кроме, разве что одного. Я была права. Саркофаг оказался пуст. В нем не было ни костей, ни полуистлевшей одежды. В нем не было вообще ничего, как будто здесь никто никогда не лежал. А это значило…

Я медленно подняла взгляд на Терона и тихо сказала:

– Это значит, Терон, что я все еще жива.

Видимо, это стало последней каплей во всех потрясениях последнего времени, потому что мир вокруг вдруг закачался, подернувшись дымкой забвения, и я потеряла сознание.

Рейвен

Прошлое…

Донован выпустил меня из того колодца лишь на восьмой день.

– Пей, – мне протянули кубок с ароматной теплой жидкостью, матово переливающейся внутри.

– Это…

– Кровь. Животного, – настоятель пристально смотрел на меня, будто пытаясь отыскать следы безумия и неконтролируемой жажды. Но мой разум был ясен, как никогда, а мир, хоть и выглядел теперь совсем иначе, напоенный звуками, цветами и запахами, по-прежнему был моим миром. Родным и знакомым.

– Я не хочу, – я отвернулся от кубка с кровью, хотя слаще ее запаха для меня сейчас не было ничего на свете, и она манила меня, как магнит.

– Рейвен, – рука настоятеля легла на мое плечо. – Послушай меня. Ты не можешь совсем обходиться без крови. Она нужна тебе для поддержания сил, но лишь от тебя самого теперь зависит, как много тебе ее будет нужно, и чья кровь это будет. Ты понимаешь меня? Пей! – он вновь протянул мне кубок. – Ты должен принять в себе и это тоже.

Поразмыслив, я понял, что он прав. Я стал иным, значит, мне придется принять в себе все: не только свои новые возможности, но и предпочтения. В пище в том числе.

Больше не колеблясь, я принял из его рук кубок и в один миг осушил его, чувствуя, что с каждым глотком меня переполняет небывалая энергия. Сила. Мощь. Как по венам бежит раскаленное пламя, делая меня быстрым, ловким. Неуязвимым.

Донован, все это время наблюдавший за мной, удовлетворенно кивнул: – Тебе придется научиться скрывать свою силу от обычных людей.

– Я… – я хотел было сказать, что прекрасно себя контролирую, но понял, что это не так. Клыки удлинились, мешая нормально говорить, и я был уверен, что и глаза мои сейчас напоминали живой огонь. – Ты прав.

…Донован многому меня научил, хотя я был уверен, что учиться мне уже нечему. В первую очередь – выдержке. Он был не просто воином, а гораздо больше. Он был великолепным стратегом, умевшим просчитывать ходы на много шагов вперед, и именно этому искусству он обучал меня, рвавшегося разыскать Гохана как можно скорее.

– Ты найдешь его, обязательно, – Донован невозмутимо взял моего коня, когда мы сидели с ним в его кабинете за шахматной партией. – Но не сейчас. Ты же понимаешь, что он не такой дурак, чтобы просто вернуться назад, и ждать твоего возвращения.

– На его месте я бы именно так и сделал, – мрачно ответил я, анализируя свои позиции на доске. По всему выходило, что Донован умело расставил мне силки, и теперь ждал, когда я ошибусь, сделав неверный ход.

– Я не хотел тебе говорить, Рейвен, но мне придется, – Донован спокойно проследил взглядом за тем, как я забрал его пешку, и сделал новый ход ладьей. – У меня плохие новости.

– Что-то с Тероном? – я замер, глядя на настоятеля, пока все инстинкты вопили мне о том, что сейчас он скажет нечто такое, что вряд ли оставит меня равнодушным.

– С Тероном все хорошо. Он восстанавливает замок и набирает новый гарнизон для его защиты, как вы и договаривались, – настоятель замолчал. – Я взял на себя смелость заказать твоей жене саркофаг у лучшего камнереза Оринфии.

– Спасибо, – я почувствовал, как крошечная каменная фигурка в моей руке пошла трещинами, но тут же взял себя в руки. – Тогда что ты хотел сообщить мне?