– Да, Рейвен. Ты мог потерять себя, следуя за тем, кто находит особое извращенное наслаждение, упиваясь болью других. Кому не интересно быстро убить. Кто любит смотреть на агонию жертвы, продлевая ее снова и снова. Но и это еще не все. Я почти уверен в том, что он был рожден не от человека.

– Что? – вот теперь Доновану удалось меня удивить.

– Неужели ты думаешь, что пришлые не наведываются в этот мир и Арманд нашел его случайно? Поверь, в недрах тайной королевской библиотеки содержится немало свидетельств об этом. Ты, кстати, тоже вряд ли родился от человека, – невозмутимо добавил настоятель, как будто речь шла о каких-то обыденных вещах.

– Не знаю точно, кто ты, могу лишь предполагать, что потомок дракона. Но вот что касается Гохана, я почти уверен: он потомок демона. А судя по его внешности, что ты мне описывал – ледяного демона, самого безжалостного из них.

Я молчал, не в силах произнести ни слова. Мы с Гоханом были рождены не людьми? Это многое объясняло. Разве в детстве я не мечтал об этом, глядя на витраж в замковой библиотеке, на котором был изображен парящий в небе дракон? Разве не подозревал, учитывая, что на нашем фамильном гербе тоже был именно он. Кажется, я всегда знал это.

– Именно так, – Донован удовлетворенно кивнул, внимательно наблюдая за мной. – Знаешь, все эти годы, что мы не общались, я искал информацию о Гохане. И нашел кое-что интересное в хрониках. Ледяные демоны славятся своей необъяснимой жестокостью, они питаются болью и страхом людей и не могут испытывать то, что люди зовут любовью и состраданием. Кстати, были упоминания о том, что нескольких из них много веков назад видели как раз на севере, среди льдов и снегов, а Гохан, насколько я помню, родом как раз из подобной страны.

– И ты считаешь… – медленно произнес я, – что этому чудовищу место на нашей земле? Пусть он даже родился таким изначально?

– Отнюдь, – Донован покачал головой. – Я так не считаю. Я просто знал тогда, что ваше соперничество и твое преследование лишь разжигают в нем эти чувства. Он бы не остановился… как и ты. Вы бы оба стали заложниками ситуации. Но это еще не все, Рейвен… – Донован вдруг замолчал, как будто сомневался, стоит ли говорить.

– Продолжай.

– Ты никогда не задумывался, почему он и Авичи, приехав в твой замок, будто помешались на твоей жене, настолько, что решили действовать открыто?

– Не стоит упоминать о ней… – я мгновенно напрягся.

– Ты должен принять все, если хочешь разорвать этот замкнутый круг, – вдруг резко перебил меня Донован. – Взгляни правде в глаза, без этого ты не сможешь двигаться дальше.

– О какой правде ты говоришь?

– Истинность – не сказки и не легенды, друг мой. Прошли века, и люди забыли о том, что когда-то такие пары действительно существовали, связывая себя особой клятвой во время брачного ритуала.

– …связав ей не только тела, но и бессмертные души… – процитировал я слова из собственной брачной клятвы.

– Именно так. В сказках тоже можно отыскать зерно истины, нужно лишь отделить его от плевел.

– И какое же зерно нашел ты? – я мрачно смотрел на того, кто все эти века, похоже, не переставал быть моим другом и пытался мне помочь, тогда как я шел собственной дорогой, позабыв о нем. Кажется, я снова ошибся и был плохим учеником. И, кажется, я знал, что именно сейчас от него услышу.

– Она тоже не человек, Рейвен. Истинными могут быть только потомки древних рас. Пришлых, как мы их называем, хотя еще не известно, пришлые ли они, или этот мир когда-то был и их миром тоже.

– Кто она? – я вдруг вновь отчетливо увидел перед мысленным взором Ами, похожую на божество, стоящее в ореоле сияющего света.

– Точно не знаю, могу лишь предполагать. Но, друг мой, ты должен понимать, что обряд, связавший вас изначально, многое изменил… – Донован на мгновение замолчал, и тут же продолжил, глядя мне прямо в глаза. – И должен знать, что она никогда не умирала. Твоя нынешняя жена и первая жена – это одна и та же девушка. Она не может умереть, пока жив ты. Как и ты не можешь умереть, пока жива она. Так действует совершенный над вами обряд единения душ. Я нашел свидетельства о том, хотя это заняло несколько десятилетий.

На мгновение мне показалось, что свет перед глазами померк. Как будто его кто-то выключил для меня, сделав слепым, отняв разом возможность двигаться и даже дышать.

Ами не умерла тогда? Вот почему мне казалось, что она всего лишь спит, а на теле ее не было ран. Но тогда… почему она не вернулась ко мне? Почему?!

Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, потому что Донован покачал головой: – Этого я не знаю. И, думаю, сама девушка тоже не знает. Хотя, возможно, и догадывается о чем-то. Ты не замечал за ней каких-либо странностей?

– Нет, разве что мне показалось, что она что-то недоговаривает в последнее время, – глухо откликнулся я, размышляя о своем. Странное письмо отца. Странные родственницы Амелии, пропавшие после свадьбы. Незначительные факты, подмеченные мной ранее, стали выстраиваться в единую линию, которая вот-вот должна была привести меня к истине.