«А ведь план вполне неплохой, – принялась размышлять про себя, – тем более для того, кто стал ведьмой без году неделю назад. Вот только тут были свои нюансы. Тело Хильды, точнее молодость в нём, поддерживается за счёт того самого источника. Разговорившись с Кирой, я пришла к выводу, что для обычного человека её ванны могут быть даже опасны – обычно кикиморы затаскивают путников в свои бочаги, где те постепенно разлагаются, наполняя их “дома” жизненной силой. Потому нет гарантий, что тело Злой Королевы, лишенное источника силы, станет стареть с обычной скоростью, а не превратится в пепел за долю секунды».

Не став раскрывать такие неприглядные карты, и тем более спорить, я с мягкой улыбкой в итоге произнесла:

– Спасибо за подсказку, я подумаю над этим. Но вернёмся к нашим товарам. На самом деле до меня дошёл слух, что в Итэлле нарастает какая-то эпидемия. Вот я и подумала, что могу оказать что-то вроде помощи.

– Ведьма, помогающая людям... – Элиас опёрся плечом о ствол ближайшего дерева и усмехнулся. В его взгляде мелькнуло что-то вроде сочувствия, но к кому оно было не совсем понятно. – Ты ведь вправе ненавидеть их. Они заточили тебя здесь.

Моя свободная рука помимо воли сжалась в кулак. Будто тело ещё помнило тот пути из боли, который пришлось пройти настоящей Злой Королеве по велению магов Итэлла.

Ненавидеть? Да, могла бы. Но ненависть – это яд, который пьёшь сам, ожидая, что умрёт кто-то другой.

Немного помолчав, при этом неотрывно глядя в любопытные глаза Элиаса, решительно ответила:

– Если бы я мстила всем, кто сделал мне плохо, то давно бы превратилась в такое же чудовище, как те, что бродят здесь. Ненависть никогда не была выходом. И вряд ли хоть когда-нибудь будет.

Теперь уже Элиас задумчиво замолчал, продолжая сканировать меня нечитаемым взглядом. А затем, мелькнув клыками в улыбке, сказал:

– Ты забавная. Обычно ведьмы действуете по принципу “Тонешь сам – топи другого”.

– Тебе будет проще, если я стану такой? – с долей иронии уточнила, едва удержавшись, чтобы не закатить глаза.

– Нет, – усмехнулся охотник, – мне начинает нравиться твоя… уникальность. Хочу посмотреть, к чему она приведёт.

Немного смутившись от такой, казалось бы, ничего не значащей фразы, я прочистила горло и спросила:

– Так что, ты поможешь?

– С радостью, – был мне ответ, заставивший каменное сердце в груди отчего-то встрепенуться. На что Элиас, будто проверяя мою женскую выдержку, обезоруживающе улыбнулся и едва ли не промурлыкал: – И даже стану твоим информатором. Раз предыдущий не рассказал тебе, какая именно болезнь одолевает народ.

В итоге мой новый партнёр рассказал куда больше, чем удалось узнать во время очередных переселений в Аннику.

Так уж вышло, что едва я захватывала тело принцессы и приходила в сознание, меня всячески отгораживали от государственных дел. От мужа Анники, полагаю тоже – каждый раз он оказывался то на приёме у очередного князя, то совершал объезд границ Иттэла, то проверял гарнизоны. Ей-богу, я уже начинала сомневаться в его существовании.

Где вообще страх за супругу? Где его исцеляющие поцелуи, которые должны были пробудить возлюбленную? Или бывший принц разорённого королевства (это тоже удалось вытянуть из уже куда более разговорчивого призрака) оттягивал момент воссоединение по каким-то своим причинам? Пока это оставалось загадкой.

Зато удалось распознать болезнь, что медленно пожирала народ. По тому, что мне поведал охотник, удалось выяснить – в Итэлле назревала нечто, похожее на эпидемию брюшного тифа. Допрос Нилрема подтвердил мои опасения, и сразу стало понятно, что жаропонижающими травками не обойдёшься. Тут нужны были подобия антибиотиков, диета и не менее важное: санитария.

Первый пункт можно было исполнить лишь с помощью магии, потому что выводить нужную плесень, а затем добывать из нее пенициллин, не было времени. Так что тут пришлось уповать только на заклинания из гриммуара – Хильда никогда не создавала проклятья без антипроклятий. Ведь яд без противоядия в итоге мог убить его создателя.

А вот второй и третий пункт, оказалось, исполнить куда проще. Правда, в роли Анники.

Снова захватив тело принцессы, то есть новой королевы, я отбилась от кудахтающих надо мной слуг и поспешила отдать нужные указы. По подсказке Нилрема шлёпнув на них королевскую печать, я избежала даже малейшего шанса, что они отправятся в утиль. Теперь даже блудный муж по возвращению не имел права задвинуть оставленные мной бумаги в долгий ящик.

Всё же Анника была принцессой крови Итэлла и обладала большими правами на престол. Её муж здесь навсегда оставался не истинным королём, а скорее консортом, решившим откусить как можно большую часть пирога, пока супруга спала под действием проклятья.

Вбежавшие в тот день в кабинет чинуши тоже поняли всю серьезность моих намерений и неизбежность выполнения указа. Синхронный стон недовольства впервые коснулся моего слуха в этом сияющем дворце. Правда, пузатенькие советники тут же опомнились, а затем со всем уважением попросили объяснить причину указов.