Ну да, будь я одной из двух самых сильных существ на планете, то тоже наверняка имела раздутое до небес эго. Каждый ответ Нилрема, как ключ, отпирал новую дверь в лабиринте его тайн, и я не могла остановиться. Наверное, как раз эта мысль заставила немного сострить и тем самым приземлить призрачного ящера, напомнив:

– И ты всё равно проиграл ведьме?

– Она нашла способ меня ослабить, – поспешил оправдаться призрак раньше, чем смог сдержать такой человеческий порыв. Ну а мне оставалось только подметить:

– Тогда стоило отказаться от желания заполучить какой-то гриммуар. Он явно не стоил твоего воплощения.

И тут собеседник решил снова удивить меня, сказав:

– Ошибаешься. Как бы не презирали Хильду, я готов отдать дань труду её жизни. Только представь – ведьма-самоучка с крупицей силы смогла сравниться с великими магами, чей дар был богат с рождения. Мало того, она ещё и превзошла их настолько, что совет Итэлла долгое время не мог поймать её на чёрном колдовстве. А все тайны её становления, каждый шаг, каждая хитрость, хранятся всего в одной книге. Это стоило того, чтобы рискнуть своим телом.

Несмотря на чужой запал, мне удалось сдержать внутреннего скептика. Но, оставив его мнение при себе, решила спросить:

– И где оно теперь? Твое тело дракона?

– Большая его часть... прямо перед тобой, – последовал ответ, который меня озадачил. На этот раз призрак не стал ждать нового вопроса и сам прояснил все, одним словом. – Башня. Почти всё моё тело стало этой башней. – После чего, наблюдая за тем, как мои брови медленно взлетали вверх, добавил: – Иначе ни одна ведьма не смогла бы спокойно жить среди нечисти. По крайней мере, пока у неё нет тёмных слуг.

После такого известия башня перестала быть для меня грудой камней. Теперь это больше походило на гробницу из чужого величия, где каждый кирпич напоминает о чешуе, а скрип ступеней эхо сдавленного рыка. Каменные стены, хранящие в порах холод тысячелетий, скрипучие перекрытия, источающие горький запах прогорклой смолы, оконные рамы, чьи трухлявые изгибы напоминали костяные пальцы мертвеца. Всё это могло быть только иллюзией.

Я сидела в чреве древнего змея, беседовала с духом, чьи крылья могли затмить солнце, а пламя – испепелить города. И всё, что осталось от этой мощи – тень в зеркале да шепот в балках перекрытий.

Под другим углом посмотрев на место своего обитания, я не смогла не спросить:

– Она превратила тело дракона в старую, захудалую башню? Но почему? – моё недоумение вышло настолько искренним, что Нилрем впервые за весь разговор усмехнулся. А затем ехидно произнёс:

– Замок из белых костей вызвал бы много неудобных вопросов. Совет магов Итэлла, который изгнал Хильду, хоть и не суётся сюда, посылает соглядатаев. Это могут быть совы, вороны или мотыльки. У их шпионов много форм.

От мысли, что за мной в любой момент могут наблюдать чужие глаза – совиные, вороньи или даже мотыльковые, – по спине пробежали мурашки, будто по коже проползли их невидимые лапки. А в мыслях возникла не состыковка, которую я поспешила озвучить:

– Если они её так страшатся… почему просто не предали смерти?

– Пытались, прикрываясь доброй волей, – последовал скучающий ответ. – Для сильных магов так же существует закон, обязывающий дать приговоренному шанс выжить. Потому перед казнью они предлагают испытание – смертельно опасное, но дающее шанс на спасение.

– И что было уготовано Хильде? – спросила, но тут же поняла, что не горю желанием услышать ответ. Однако правило всё ещё действовало и призрак послушно меня просветил:

– Пешая прогулка к Сумрачной чаще. Но не просто, а в... железных башмаках раскалённых докрасна. – Слова призрака ударили, как молот. И тут же – фантомная боль.

Каждый мускул в моем теле застыл, когда зеркальная поверхность передо мной внезапно заволновалась, будто ртутный омут. Отражение Нилрема расплылось, сменившись внезапным видением: бесконечная череда алых следов на заснеженной земле, раскаленная сталь, впивающаяся в обугленную плоть...

Мои ноги вдруг вспомнили мучение, которого никогда не знали, и ладони сжали подлокотники до побелевших костяшек. Горячая, острая боль пронзила тело насквозь, будто босые ступни и правда ступили на раскалённый металл.

Колени внезапно ослабели, словно кто-то перерезал невидимые сухожилия. Ладони помимо воли впились в шёлковую обивку стула – благодарение темным силам, я сидела. Иначе, на радость обозленного Нилрема, очутилась бы на полу, как опрокинутый кубок с позорно расплескавшимся содержимым. Сомневаюсь, что после падения смогла бы сдержать резко накатившую тошноту.

С заметным удовольствием подметив пробежавшую по моим рукам дрожь, вернув своё отражение призрак продолжил:

– Хильда прошла испытание и выжила, тем самым искупив грехи. И теперь пока её не поймают с поличным на новых злодеяниях, очередного суда не будет.