– Что поделать? Меня тронула женщина подобная лепестку цветка яблони на ветру. Отвернешься – и уже не поймаешь.

– Вот и не лови, – попыталась я пошутить, но голос предательски дрогнул. Потому пришлось резко сменить тему: – Так ты, поэтому всё больше времени проводишь в моих владениях? Даже непогода тебя не остановила. Стараешься не спускать с меня глаз?

Он притянул мою руку к губам – горячим, несмотря на холодный дождь. Его дыхание обожгло моё запястье, где пульс бешено колотился под тонкой кожей. Я ощутила, как в ответ на мою дрожь его хватка стала крепче, и в этом движении было что-то одновременно и защищающее, и порабощающее.

– Раскусила, – прошептал он, и в этом одном слове слышалось столько, сколько не выразить в длинных признаниях. Вызов, мольба, обещание, что эта ловушка окутана цветением всех вёсен, которые он готов мне подарить.

И я поняла страшную правду – мы оба успели стать пленниками – он зачарован странницей из иного мира, а я уже опутана его невидимыми нитями. Самые крепкие цепи оказались сплетены не из стали, а из невысказанных слов и не до конца раскрытых чувств.

Дождь лился и лился, стирая не только границы между «навсегда» и «никогда», но и ту последнюю черту, что отделяла страх от желания, реальность от волшебства, его мир от моего. Каждая капля – удар крошечного молота по хрупкому стеклу моей решимости.

– Ты же знаешь, у нас нет будущего, – прошептала я в последней попытке спасти остатки своей решимости. Но пальцы сами потянулись к лицу Элиаса, как будто тело уже выбрало то, в чём ум ещё сомневался.

Он поймал мою ладонь, снова прижал к губам. В этот раз, даря не тепло, а настоящий обжигающий жар.

– А если есть? – Элиас прижал только что поцелованную ладонь к своей груди – туда, где сердце билось в том же бешеном ритме, что и моё. – Слышишь? – его голос растворился в шелесте дождя. – Оно стучит так только когда ты рядом.

Между нами вспыхнули синие искры – магия, судьба или просто молнии, отражающиеся в слишком близких глазах, – но в тот момент всё казалось возможным. Даже остаться. Даже полюбить. Даже забыть, что когда-то этот мир был для меня всего лишь строчками в скучной книге.

Стоило такой непозволительной мысли мелькнуть, отразиться в моём взгляде, как всё резко изменилось. Я больше не стояла рядом с Элиасом – моё тело, жадно подхваченное на руки, прижималось к мужской груди. Дождь за его спиной превратился в занавес из серебряных нитей, отделяющий этот новый мир от старого. Когда моих губ коснулись губы Элиаса, я почувствовала на вкус всю горечь возможных расставаний и всю сладость этого мгновения. Такой контраст должен был разорвать меня на части, но вместо этого каким-то чудом собрал воедино.

Дождь, чаща, даже дыхание времени – ничто больше не имело значения. Только заставший миг с мужчиной рядом со мной. Пока этого было достаточно.

Элиас

***

Прогулки между дворцом и Мрачной чащей стали для Элиаса обыденностью.

Раньше в конце тропы его поджидали прятки с нечистью – теперь же там его встречали тёплые объятия, а в тени башни мерцали глаза, подобные зимним фиалкам в кружеве из инея. Только ради их проникающего в душу взгляда Элиас готов был проделывать рискованный путь хоть каждый день. Собственно это и приходилось делать, ведь нельзя было надолго пропадать. В замке Анники нарастало напряжение.

С тяжестью на сердце отставив уже без сомнения свою возлюбленную в её крепости под присмотром неожиданно присмиревших слуг, Элиас вернулся в главный замок Итэлла. И, едва успев переодеться, был вынужден влиться в новую волну государственных дел.

– Его величество не пожелал разбираться с этим, – отчитался приказчик, свалив на дубовый стол новую кипу бумаг. С прошлого раза она выросла почти вдвое.

Быстро просмотрев содержимое первых отчетов и прошений, Элиас скрипнул зубами. Здесь было всё, что касалось благоустройства поселений, мер для сдерживания болезни и предложений по расширению товарного ряда местных мастеров.

– Новый король не слишком печётся о своём народе, – процедил Элиас, и барон Лойдес, занимавший должность главы канцелярии ещё при покойном короле, вынужденно кивнул. После чего осторожно сказал:

– Я рискую быть наказанным за свои слова, но… ваша светлость, вы единственный кто сейчас может повлиять на ситуацию. Пока её величество королева Анника продолжает беспамятствовать, больше некому повлиять на молодого короля.

– Говори, – дал разрешение Элиас уже не ожидания ничего хорошего. Раз такой преданный человек рискнул настолько открыто критиковать новую власть, дела точно плохи.

Под весом вины высокий и сухощавый барон будто бы стал ниже ростом, когда заговорил:

– Его величество не интересуется ничем кроме налогов, военной подготовки наших солдат, и развлечений в кругу знати. При том не только Итэлла, но и всех соседей.