Ко всему, что происходило, я старалась относиться как к сборке нового букета – кропотливо подбирала композицию, ориентируясь на “клиентов”, чтобы получить от них нужную реакцию, сплетала разрозненные стебли-знания в единую конструкцию и наслаждалась результатом. Лягушка-служанка перестала на меня подозрительно коситься. Гнус не забывал дрожать всякий раз, когда приходил с отчётом о происшествиях в чаще. А стража всё меньше полыхала глазницами при моём появлении. Можно сказать – полный успех за такой короткий срок.
Увы, но дольше прятаться в башне было нельзя. По словам зеркала, пора браться за то, что начала Королева Хильда. Приближалась часть с временным упадком королевства, и я не могу оставаться в стороне, если собираюсь накопить достаточно сил. Ведь именно здесь Злая Королева должна была сыграть ключевую роль, подбрасывая главным героями как бытовые, так и политические проблемы. Пока народ будет страдать от её, то есть уже моих козней, счёт отрицательной кармы начнёт неумолимо расти. Но перед этим мне придется научиться захватывать тело принцессы Анники.
Точнее уже новой правительницы Итэлла королевы Аннеты.
Глава 5. Не такое уж “и жили они долго и счастливо”.
***
Обуздать чужую магию было, как натянуть на себя чужую шкуру – и душно, и чуждо, но уже не сбросишь. Одно лишь радовало – не было нужды самой зубрить заклинания и проводить ритуалы.
Для колдовства понадобилась лишь та самая отрицательная карма да… гриммуар – особая колдовская книга любой уважающей себя чёрной колдуньи. Здесь каждая цифра-цена за магию мерцала перед глазами кровавыми бликами, превращая те в лица. Вот девочка с пустым взглядом, ставшая жертвой проклятия, вот старик, чьё имя стёрлось из памяти каждого, кто его знал, но не из списка жертв, а вот молодой парень, сошедший с ума от любви – зелье из полыни оказалось слишком сильным. У меня мурашки бежали по спине всякий раз, когда приходилось касаться желтых страниц. Да и смотреть на сам гриммуар было довольно жутко.
Фолиант лежал на постаменте, как жертва на алтаре. Кожа переплёта была необычайно мягкой – слишком бархатистой, неестественно тёплой, будто ещё хранила последний вздох живого существа. Иногда казалось, что если прижаться ухом к страницам, можно услышать слабый ропот – то ли шепот заклинаний, то ли предсмертные стенания того, чья шкура пошла на обложку. Стоял гриммуар, как и положено, на костяном постаменте посреди комнаты, потому его было трудно не заметить.
Своеобразное сердце башни хоть и выглядело пугающим да наводящим ужаса, но отчего-то только здесь было спокойнее всего. Будто вся магия, что клубилась в теле Хильды, имела в этом месте большую власть, тем самым даря чувство полной защищенности.
Оказавшись здесь снова, я в который раз задалась вопросом: раз у Хильды был этакий ведьмачий кабинет, тогда почему настолько важный артефакт, как зеркало, она разместила в гардеробе? Интересно, это как-то связано с тем, что только в этой комнате я ни разу не видела ушлого призрака? И если Злая Королева так не доверяла духу из зеркала, то почему оставила ему возможность свободно перемещаться? Да, кроме меня его никто не видел, но всё же раз он такой ненадежный союзник, то стоило запереть призрака в зеркале навсегда.
В такие моменты, когда голова начинала трещать от вопросов, я очень сильно жалела об одном. Ну что мне стоило прочитать книгу внимательнее? Не спешить, попытаться в ней разобраться и, соответственно, запомнить как можно больше деталей? Сделай я так, то сейчас было бы куда меньше белых пятен. Эх, как говорится: знал бы, где упал….
В очередной раз проклиная свою привычку бегло читать всё, что недостаточно меня заинтересовало, я нашла нужную страницу в гриммуаре. Это было проще всего. Заклинание переноса души, можно сказать, оказалось наиболее свежим в колдовской книге и оттого располагалось в самом конце. Следующий шаг был чуть сложнее. Ведь мне всё время казалось, что магия подобно разумному зверю разглядит подмену и в наказание за наглость проглотит меня.
Вспоминая наставления зеркала, я зажмурилась, положила руку на исписанную страницу и представила, как та подобно смолянистому ручью стекается к пальцам, затем немного покалывая, заливает собой всю кисть. Едва рука резко похолодела, мои глаза распахнулись, и я смогла полюбоваться результатом. Мелкая вязь символов обхватывала руку подобно кружевной перчатке, пульсируя и ожидая, когда их выпустят на волю. Теперь оставалось только расположиться поудобнее.