Ничто не остановило удар – точный, сильный и нацеленный прямо под сердце, туда, где у магов находился источник их жизни. Кончик лезвия уже вонзился между ребер, уже разрывал ткани, и Элиасу показалось, что его собственное сердце разбилось, отдавая эхом лязга ломающегося металла.

В ушах зазвенело. Время замедлилось. Даже воздух, наполненный пыльцой раздавленных цветов, казался густым, подобным смоле. Запах крови смешался с ароматом увядающих цветов – сладкий и одновременно гнилой, как сама чаща.

Впервые за всю жизнь Элиас ощутил магию не инструментом, орудием, что прятался внутри него, а как внутренний голос. Не думая, он хотел броситься вперёд – но тело не слушалось, будто парализованные ужасом мышцы удерживали его, не желая отпускать, пока магия внутри него повторяла лишь одно слово:

«Нет. Нет. НЕТ!»

И тут что-то внутри него – тёмное, древнее – подняло свою голову.

***

Последние дни мне казалось, что я не хожу – порхаю над землей. Словно воздух под ногами превратился в мягкие облака, и это ощущение лёгкости заставляло сердце колотиться так часто, будто стремилось взмыть ввысь, чтобы улететь туда, где ждал он .

Никогда не думала, но любовь и, правда, умеет окрылять. Тем более такая яркая, но в то же время спокойная – будто сердце не откликнулось первому попавшемуся мужчине, а присматривалось, проникалось постепенно, чтобы в итоге выбрать самого надежного человека из всех. И осознание, что он отвечает мне тем же, заставляло всё внутри трепетать.

На этом фоне даже мои слуги стали какие-то шальные – часто зависали с глупой клыкастой улыбкой на жутковатых мордах, будто увидели в ближайшей ветке корявого дерева или в кусте шиповника самую прекрасную картину в жизни. Или вздыхали так, будто их реанимированные магией сердца тосковали по кому-то. Ей-богу, стала закрадываться мысль, что моя мягкость развязала нечисти руки-лапы и они… начали гнать огненную воду в склепе, а потом тайно её употреблять. Иначе как ещё оправдать их слегка придурковатый вид?

Надеюсь, я не выглядела всё это время, точно так же. А даже если и так, то какая разница? Главное ведь наслаждаться моментом, который мог вообще не наступить. Найти по-настоящему своего человека – редкая, небывалая удача. Осознавая это, я старалась не думать о плохом, и тем более не третировать слуг, явно попавших под моё влияние.

Тем более, что нетипичное поведение моей нечисти, не слишком сильно отражалось на нашей бурной работе.

Выбранные главы гулей и мрачников, действительно, облегчили мне заботы об их сородичах. Теперь, помимо заготовок из трав, корений и даже с трудом собираемой пыльцы, к нашим «товарам» добавились отрезы шёлка, что ткали мои мрачники. Они, конечно, роптали, мол, только их госпожа достойна носить магическую ткань, но леди Паника – так теперь звали главу мрачников – быстро всех прижала к теневому когтю. Молчаливая, исполнительная она оказалась идеальным кандидатом на должность вожака.

Так, благодаря налаженному режиму работы, где я не забыла и о часах отдыха для своей нечисти, у меня появилось достаточно времени на любимое дело. Кто вообще сказал, что Мрачная Башня должна оставаться мрачной? Именно с этой мысли и началась моя бурная деятельность.

Приватизировав несколько упырей, я создала перед своим готичным домом несколько клуб. Криво сложенные из мелких булыжников кашпо странным образом настолько гармонично вписались в окружающую атмосферу, что глаз радовался. Широкие бортики облагородили деревянным спилом, что позволяло на них сидеть. А бережно выкопанные и пересаженные из чащи цветы не только принялись почти сразу, но и спешили порадоваться меня новыми бутонами.

За какие-то две ночи хрупкие кустики совершили чудо – их бутоны, словно капли акварели, расползлись по серому полотну пейзажа, вышивая его персиком роз, белизной ветрениц, солнечными брызгами мать-и-мачехи и голубыми всполохами васильков. Даже воздух здесь стал другим – гуще, слаще, с лёгкой горчинкой полыни где-то между вдохами. А вход в башню приобрел сказочную ауру.

Кстати, недавно скелеты натаскали плоских камней и вымостили ими пространство перед башней. Что только усилило ощущение непривычного уюта. А откуда-то взявшийся плющ, спешно затянувший собой часть основания черной кладки, довершил идеальную картину. Теперь на его листьях дремали ручные светлячки Гнуса, превращая растение в живую гирлянду.

Помимо изменений для души так же полным ходом шло строительство пробных ферм. Первые доставленные на границу кролики осваивались в тяжёлой атмосфере с трудом. Однако заметив, что после кормежки травой, сорванной именно мной, их акклиматизация стала проходить лучше, я теперь не забывала уделять внимание “хозяйству”, оставив на нечисть охрану и чистку клеток.