Коротко кивнув на слова Элиаса дух твердо заявил:

– Тогда прояви милосердие и закончи всё сейчас. Пока Хелена не стала полноценной ведьмой, ради победы над которой придется собирать совет магов. Один удар и никаких рисков.

– Знаешь, Нилрем, а мне вот вдруг стало интересно. Правда ли, что всё в нашем мире должно быть, либо черным, либо белым? Ты либо колдун, чьи убийственные порывы сдерживает магия, либо ведьма, способная творить лишь зло.

После услышанного взгляд Нилрема застыл, а дымка в зеркале слегка взволновалась. Теперь Элиас точно знал, что поймал колдуна. Который, впрочем, не бросал попыток выкрутиться:

– Думаешь, эта душа исключение? – звучит его надменный голос. Однако, подрагивающее пламя зачарованной свечи послушно подрагивает, отвечая на фальш его собеседника. Всё же хорошей идеей было подбросить в ящик со свечами несколько таких вот полезных малышек.

– Что-то мне подсказывает: ты чего-то недоговариваешь, – уверенно заявил Элиас, тем самым раздосадовав Нилрема. – А значит: возможно всё.

Провалившись по всем фронтам, дух делает последнее – бьет, старательно целясь в самое уязвимое место человека перед ним.

– Элиас, неужели ты влюбился? Тот самый лунный убийца, который лишь по прихоти сестры принёс чужое сердце, умудрился до сих пор не потерять своё? – Нилрем ехидно скривил губы, и его отражение в зеркале исказилось, будто от ряби на взволнованной воде. А та словно издеваясь, начала отражать картины из прошлого. Прошлого, где Элиас получил титул не от отчима. Его пожаловала сама Злая Королева, которая даже не догадывалась о его кровной связи с ненавистной падчерицей.

Покойный король сделал всё, чтобы незаконного сына первой жены не представили при дворе, и никто не знал его в лицо. Он был тенью, он был изгоем, которому дали хорошее образование, а затем отправили наставнику на долгие десять лет. Только благодаря таким ухищрениям Элиас смог спасти сестру, не дать той сгинуть и набраться сил для ответного удара Хильде. Пока он, тот, кого все поначалу знали как верного охотника Злой Королевы, подготавливал для этого почву.

Тогда пришлось забрать много жизней. Пролить немало крови. И всё ради цели, заложенной в него приёмным отцом. Защита сестры стала для него смыслом жизни.

Элиас резко отвернулся, делая вид, что рассматривает трещину на каменной стене. Оживлять в памяти воспоминания, которые он так усердно пытался стереть, не было желания.

– Не говори глупостей. Какая любовь? – голос Элиаса прозвучал слишком резко, даже для него самого. И, тем не менее, он продолжил: – Хелена всё ещё выглядит как копия моей мачехи. Разве при таких условиях можно чувствовать к ней хоть что-то, кроме жалости?

Нечто внутри болезненно сжалось. Ложь. Да, черты лица те же, но… движения другие. Мимика другая. Даже голос, когда она смеётся, звучит иначе – не так, как у той женщины.

Нилрем наблюдал за Элиасом с холодным любопытством, будто видел все эти мысли насквозь. Неудивительно, что следующие его фразы звучали с долей ликования:

– Ненадолго. Скоро в Хелене начнут появляться немного иные черты, и она станет похожа скорее на сестру Хильды, нежели на неё саму. Твое сердце уже дрогнуло перед её личностью, так может не стоит рисковать? Убей чужачку до того, как любовные чары захватят тебя полностью.

На застывшем лице Элиаса стала медленно расползаться улыбка, как лезвие складного ножа – сначала безобидная морщинка у губ, потом обнажился безупречный ряд зубов, и наконец, показался настоящий клык, блеснувший во влажном полумраке.

— Приворот? — он оскалился, являя Нилрему по-настоящему хищный оскал. — Она замечательно готовит рыбу, но варит жуткий липовый чай, в котором нет и следа ворожбы. Пока другие колдуньи не могут удержаться от того, чтобы действительно поколдовать над своими блюдами, Хелена позволяет себе лишь проверить их на яд. В этом вся она.

Тут комнату наполнил тихий смех Нилрема – сухой, как ветви векового дерева и такой же умудренный временем.

– Глупый Элиас, не всем женщинам нужна магия. Мягкий взгляд здесь, завораживающая улыбка там, и всё, ты её пленник, готовый отдать целый мир на растерзание. Не совершай таких глупых ошибок. Действуй, пока ещё можешь.

Такая настойчивость уже начинала раздражать Элиаса. А еще задаваться вопросом.

– Зачем тебе эти уговоры? – прямо спросил он у духа. – Ты можешь просто раскрыть Хелене мою личность и заставить напасть первой. Я буду вынужден защищаться и, как бы не хотелось, сберечь жизнь невиновной во всех злодеяниях, я сделаю, что должен.

Вместо ответа зеркало вздохнуло:

– Для убийцы ты слишком щепетилен и добросердечен.