Недели не прошло, как полетели слухи, что Арсений активно продвигать идею мирного ухода от ликвидации полукровок, обозвав их «предрассудками старых маразматиков». Грубовато, как по мне. Не удивительно, что эти самые маразматики возмутились такому попранию вековых традиций. То, что эти чистокровные убивают невинных детей, их почему-то не возмущало, а вот «маразматик»… мерзко, слов не подобрать.

Никита возмущался, получив такой отчёт от Сергей. Даже пару грязных словечек обронил, прежде чем увидел меня в дверях своего кабинета.

– Иди ко мне, маленькая…

– Я – большая, – мрачно ответила, проходя внутрь кабинета.

Сергей подарил мне робкую улыбку и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

– Почти метр восемьдесят.

– Моя модель, – поймал меня на подходе к своему креслу Никита, притягивая к себе на колени. – Но я всё равно выше, так что для меня ты – кроха.

– Хм… – я улыбнулась, подставляя шею любимому. Для оборотня важны такие жесты. Да и мне было очень приятно получать свою порцию лёгких поцелуев, которые заканчивались лёгким укусом плеча. – Ммм… – моя ухмылка превратилась в томный стон.

– Не могу насытиться тобой… Надышаться… Скоро там твоя овуляция? Волк успокоиться, когда почувствует в тебе своего малыша. С Женей он был лишён этого…

Я вздохнула, со сладкой дрожью предвкушая бешеную пору нашей тёмной стороны ипостаси. Беременность сверхов наступала только строго в трёхдневный промежуток овуляции. С одной стороны природная контрацепция идеальна, с другой – меня уже… если говорить откровенно – «затрахали».

«Только не надо тут жаловаться!» – запищало моё довольное сердечко, пока Никита правой рукой наглаживал мои бёдра.

«А кто жалуется? – шумело в голове. – Никто и не жалуется!»

Губы сами потянулись к губам альфы. За волшебных семь дней я окончательно и бесповоротно потеряла всякий стыд, чувствуя себя не тигрицей, а довольной кошкой, слизавшей самые вкусные сливки за свою жизнь. С другой стороны, почему и нет?! Тигрица – та же кошка!

– Моя мокренькая кошечка… – урчаще протянул мой волчище, без сопротивления достигнув края трусиков. – Попрыгаешь на своём любимом? Для хорошего рабочего денёчка?

– Никита, – делано возмутилась я, стукнув мужчину по плечу, пока он умело раздвигал мои ноги, чтобы усадить на себя так, как умеет только он. – Ты ужасно пошлый!

– Только с тобой, – прошептал мне в губы истинный, впиваясь в рот с такой жадностью, будто я его уже год не целовала!

– Мммм…

– Сладенькие ножки… – прерывался на непристойные признания самый любимый пошляк. – Как ты пахнешь, Аня… Я дурею от тебя… Давай… Скажи «да»… Хочу разложить тебя прямо здесь… на своём столе…

Пространство плыло перед глазами. Я жмурилась и снова закрывала глаза, опираясь на умелого совратителя. В каждом слове Никиты было столько обожания и огня…

«Такому нет сил отказать!»

– Да…

Кажется, Никита завыл от восторга.

Пришлось быстро затыкать ему рот ладошкой. А ещё надеяться, что в кабинете Волкова тоже стоит отличная шумоизоляция, потому что тихо постанывать, когда тебя доводят до грани таким внушительным членом… просто нереально!

– Покричи для меня, моя сладкая, – уговаривал меня Никита, яростно двигая бёдрами с громкими шлепками и влажным хлюпаньем.

Надо признать, что его грязные словечки будоражили ничуть не меньше этих развратных звуков.

– Ммм…

– Мало… мне мало, – простонал альфа, глубже насаживая меня на свой прибор. – Скажи, что любишь меня!

– Люблю… – всхлипнула я, шире разводя ноги.

– Жаааадина, – пропел Волков, довольно сверкая глазами. – В школе учат отвечать распространёнными предложениями. Ты что?! Уроки прогуливала, негодница!?

Большой палец Никиты влез между наших тел и быстро нашёл заветную цель.

– Уууу, – чуть не взвыла я, чувствуя, что вот-вот взорвусь.

– Мне убрать? Или ты, наконец, заговоришь со мной?

Палец, послушный слову своего хозяина, быстро замер, прекращая кружить над клитором.

– Нет… Я… Ты – невозможный!

Никита замедлил толчки, успокаивая накатывающее удовольствие, которое было вынуждено отступить.

– Никита! Я тебя сейчас покусаю! Пожалуйста… – я, кажется, задыхалась от томительного ожидания разрядки. – Быстрей! Возьми меня… не то умру!

– Кто тебе позволит! – усмехнулся оборотень, с оттяжкой вбиваясь в меня до самого основания.

Перед взглядом запрыгали чёрные мушки.

Чтобы приглушить мой громкий стон, Никита накрыл мои губы своими.