Ох, как она играла перед ними, как извивалась подобно ядовитой шарпе*, чтобы показать себя с самых лучших сторон. А уж когда появился младший брат отца, и вовсе засияла ярче солнца. Не знаю почему, но меня в тот момент это очень задело, особенно её резкое наступившее пренебрежение мной, хотя до этого старалась буквально касаться каждую секунду.

И я сорвался. Сорвался, когда моя почти-жена взяла бокал вина и подала его дяде, подала со взглядом, полным торжества и предвкушения. Подскочил к ней, ударил по бокалу, опрокинув его, а потом схватил её за руку и почти силой увёл в свою квартиру, что уже считал нашей.

Вот там-то и открылась её сущность. Едва мы вошли в комнату, как обвинения свалились на меня подобно порыву урагана, грозящегося обломать крылья. Она кричала, кидалась в меня всем, что попадалось ей под руку, называла обманщиком и ничего нестоящим серым птенцом*, обломавшим все её старания.

Сначала я подумал и обрадовался, что она старалась наладить мои отношения с родителями, ведь видела во время встречи, какие они между нами. Даже был не против, что она так ругается, и, возможно, сегодня у нас не будет совместной ночи, так она спешила домой.

Уже на следующий день понял, как ошибся. Во всём ошибся.

Ко мне пришёл дядя, чтобы поблагодарить за спасение себя и своей беременной жены, о которой, оказывается, молчал, чтобы ей не навредили. Всё же он у нас командир одного из гвардейских отрядов самого Его Величества! Ему многие хотят навредить.

Когда же спросил, за что меня благодарят, то узнал, что эта шарпа хотела опоить его и в том вине смешала особые травы, очень близкие к запрещённым зельям, вызывающих помешательство и желание. Так она хотела оказаться в его постели, а потом заставить его жениться на себе. Ведь со мной почти получилось – меня она тоже опаивала, но меньшими дозами, чтобы быстрее перейти к своему основному плану.

Дядя успокоил меня, что даже если бы выпил то вино, то ничего бы не случилось – он почти не расстаётся с очень сильным артефактом блокировки ядов и вредоносных отваров. Зато истина раскрылась раньше, чем произошло непоправимое. Он смог проверить состав отвара и донёс куда следует, что моя недо-невеста и её соратники в виде друзей и родственников уже на допросе.

И в этот момент случилось непредвиденное. Она ворвалась в мою квартиру и прокричала ритуальные слова отречения. И пусть побледнела, увидев, кто стал свидетелем столь отвратительной сцены, но сделанного не вернёшь. Её снова увели под конвоем магов, я же свалился с горячкой почти на неделю.

Тогда-то семья и узнала, какой я глупец. Хотя, отец всегда меня таким называл. А теперь и подавно я подтвердил его слова. Но он не радовался. Они с мамой поседели и состарились почти на глазах за эту неделю. И пока матушка лила слёзы и ухаживала за мной, отец, как я узнал позже от мамы, несколько раз ходил в храм Богини, чтобы вымолить прощение для меня.

Может его молитвы были услышаны или просто Боги немного сжалились надо мной, но лихорадка отступила, и я смог вернуться на службу. Точнее принять последний зов на полёт, после которого по приказу дяди покидал службу и возвращался в родное гнездо, чтобы… я старался не думать, зачем. И так ясно, что меня отпустило ненадолго.

Поэтому я наслаждался своим полётом действительно как последним. Отдавался на волю небу и ветру. Даже если крылья откажут, даже если сердце остановиться, я буду готов сложить крылья. Ведь лучше так, чем тихо в своей спальне и перед глазами безутешных родителей.

Долина хранителей встретила меня неестественной тишиной, заставляя невольно напрячься, хотя я так старался отвлечься от всего. Но внутри всё поджалось, стоило оказаться среди огромных тёмно-серых скал, столбами стоящих по краям долины. Кажется, я даже почувствовал дыхание собственной смерти и приготовился встретить её гордо, без страха и сожалений. Когда краем глаза заметил, как что-то сорвалось с одной из скал.

Оно падало быстро и бесшумно, но у меня оборвалось от ужаса сердце, когда понял – падал человек. Рванул что было сил, моля Богов, чтобы успеть словить отчаянного. Даже удивился огромной чёрной кляксе, падавшей следом. И вот рывок, хватка и попытка затормозить падение.

Перехват и уравнивание полёта получились так хорошо, что я успел облегчённо выдохнуть. Но, как оказалось, рано. Сзади подоспела огромная волна пламени, опалившая крылья и спину нестерпимым жаром. Стараясь предотвратить явно ещё смертельно опасное падение, я принялся спешно спускаться и маневрировать от преследовавшего нас разъярённого дракона, которого и принял за кляксу из-за скорости.