— Это правда? — интересуется императрица.

— Да, это так, — бессовестно открыто признаётся он, и даже не моргнул. — Но это не моя прихоть, меня во всём устраивает моя жена, кроме одного…, — он замолкает, а у меня сердце сжимается от свежей раны. — Без согласия Шерелин я не хочу продолжать. Я…, — он поворачивается ко мне, — уважаю её чувства и не хочу причинять ей неудобства, если она того сама не захочет.

Я ошеломлённо замираю и смотрю на дракона.

Что же не так, Ройн? Ты так старательно обвинил меня во всём тогда, что изменилось, ведь сейчас хороший повод сделать это публично. Почувствовать себя белым и пушистым — ты ведь это так любишь?

Горечь от собственной язвительности разливается по языку. Именно это прочитал дракон сейчас в моих глазах.

Но ни один мускул на его лице не дрогнул.

— Так, — напряжённо выдаёт императрица, — всё очень интересно, но чтобы прийти к твоему пониманию и разрешению спора, нам нужны подробности. А вы оба, — смотрит на меня, потом на Ройнхарда, — к этому, как я полагаю, не готовы? И что же делать?

— Я прошу официального развода, — настаиваю я.

— Я против, — возражает Ройнхард.

— Не удивительно, что ты против, — взрываюсь я. — Признай, что тебе нужна не я, разве это так трудно? — мои нервы просто трещат по швам, не могу сдержать эмоций.

— Признаю, — вдруг отвечает он, глядя мне прямо в глаза, — мне нужна ты.

Я так и захлопываю рот, сжимаю подрагивающие пальцы в кулаки. Слёзы неожиданно наполняют глаза влагой, я поджимаю губы, не в силах спорить, лишь качаю головой и отворачиваюсь, пряча глаза.

Чудовище, просто монстр. Сколько ещё он будет меня мучить?!

— Я думаю, — берёт слово император, — на сегодня достаточно.

— Согласна, — поддерживает его супруга. — У нас сегодня торжество, не будем омрачать его ссорами, — мягко улыбается она. — В любом случае будьте сегодня и завтра гостями. Будет время успокоиться, подумать, обговорить, а потом продолжить, верно? — стреляет взглядом на своего супруга, а тот охотно кивает.

Да это целый заговор?

— Я всё понимаю, — возражаю, — прошу меня простить, но мне бы хотелось поскорее…

— Спасибо, Ваше Величество, за гостеприимство, — перебивает Ройнхард, — мы рады быть на этом празднике.

— Вот и славно, — императрица делает жест, улыбаясь моему мужу, давая понять, что на сегодня разговор окончен.

Я вылетаю вперёд в распахнутые двери.

Глаза от злости и негодования застилает пелена.

Ройнхард идёт следом за мной. Он буквально настигает меня, как дикий лев свою добычу, заставляя развернуться и посмотреть на него.

— Шерелин, ты совершаешь ошибку, — дышит он горячо мне в лицо.

Я упираюсь в стену, прижимаюсь к ней лопатками. Холодный камень остужает горячечный жар в груди, но тело всё равно будто горит.

— Я сделала ошибку, когда согласилась выйти замуж за изменника, — слова вырываются хрипло, словно выскальзывают из горла осколками льда.

Лицо Ройнхарда искажается, будто он и вправду получил пощёчину. Скулы напряжены, на виске дёргается жила.

Он делает шаг вперёд, слишком близко. Его грудь почти касается моей, тёплое дыхание обжигает щёку. От него пахнет силой и свежестью, едва уловимым мускусом и чем-то знакомым, до боли родным. Его тень накрывает меня с головой, будто я поймана в ловушку.

— Я думал не только о себе, Шерелин, — голос низок и густ, вибрирует где-то в груди. — Я обеспечил тебя всем! Каждое украшение на тебе, каждый шелк твоего платья — это я сделал, чтобы ты не знала нужды.

— Вот именно! — выдыхаю я, чувствуя, как спина вжимается в стену. — Ты думал о своём статусе. О том, как будет выглядеть твоя жена, чтобы не упасть в грязь лицом.

Он резко замолкает. Его глаза — тёмные, как омут, и в них та же опасность, что в шаге хищника перед прыжком.

— Скажи мне честно, Шери… — он произносит моё уменьшительное имя так, будто ласкает его языком, и оно отзывается дрожью в коленях. — Если бы у меня не было ни титула, ни состояния… ты бы всё равно вышла за меня?

Он склоняется чуть ближе, так, что его губы почти касаются моего уха. На миг мне кажется, что он сейчас дотронется. И сердце сбивается с ритма.

Я замираю, и в эту паузу слышно лишь его дыхание.

Он снова это делает — загоняет в угол, вынуждает меня обнажать душу.

Его рука ложится на стену рядом с моей головой, и пространство между нами исчезает.