Страшно? Наверное, когда оте... лорд Дерришх объявил о моем замужестве – было страшнее. Гораздо страшнее.Там моей волей управляли. Здесь я могла взять ситуацию в свои руки. И ноги. Особенно, если вспомнить мой наряд.Всегда знала, что алый – лучший вариант для прогулки по подземельям, полным чудовищ. Цвет страсти, цвет ярости, цвет крови, цвет победы у драконов.– Дорогой супруг, надеюсь, ты точно понимаешь, что договорной брак по истинной любви – дело серьезное, – произнесла я вслух – и застыла.Я что же, действительно люблю его? Того, с кем хотела провести пару тихих спокойных лет фиктивного брака? Того, кого я уважала, кем восхищалась, кто злил порой до зубовного скрежета...Перед глазами возникло почему-то уставшее, покрытое сажей и пеплом лицо мужа. В черных глазах тлело отчаянное безумие. Вспомнились потухшие глаза Миралис, ее больная дочка, отважный Ютан.Я прикусила губу до крови. Если я проиграю – потеряю возможность им помочь навсегда. Как и многим, многим другим. Буду ли я сама уважать себя, если упаду бледной хилой молью на землю и забьюсь в припадке? Я хочу жить. По возможности – долго и счастливо. Но я никогда не сдамся, не отступлю, не покажу слабости, и никому не позволю считать, что Кейрин Ардантэ струсила.– Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Неприятности бегом искать, – подбодрила себя детской песенкой.И решительно ринулась вперёд. На те самые хырговы баррикады.Как же я изменилась за прошедшее время. Как будто душа, стиснутая в тисках правил и традиций, расправила крылья – и взлетела. Вперёд. Ввысь. Не к солнцу – крылья бы не обжечь, но покружить всласть  в вышине, на просторе...Романтические мысли из головы выдул резкий звук. Дон. Дилле-дон! Дон-нан-дон!Как будто кто-то дёргал толстую, как канат, струну.Я прикрыла глаза. Я помню. Я ведь уже умела это. Умела... видеть в темноте. Тогда, на кладбище.Слепо пошарила ладонью перед собой. Пусто.Подпрыгнула. Шорох и скрип. Каменное крошево? Песок?В следующий миг я запнулась обо что-то – и полетела носом вперёд. Едва успела сгруппироваться и выставить руки. Ладонь пронзила боль.– Ай! Чарче нарф! – Выругалась шепотом.Дрожали руки. Судя по треску – платье превратилось в очень короткую юбку жрицы неприличных дел. Пока что самым неприличным моим воспоминанием было то, когда я в возрасте очень нежном и до боли трепетном оставила на стуле в кабинете отца маленькую детскую неожиданность. Я была ребенком стеснительным и шустрым – и об этом никто не узнал, пока важный отцовский гость не испытал эту самую неожиданность на себе – и своих брюках. Ох, и скандал же был...Зрение обострилось. Мир вокруг вспыхнул темными чарующими красками.Я стояла на круглой широкий платформе, которая медленно крутилась в воздухе. Рядом валялся расколотый жёлтый череп. Судя по виду – он принадлежал животному.Края каменной платформы светились тусклым белесым светом. От нее вперёд уходил тонкий прочный канат. Если уж быть точной – два каната. На один наступить – за другой ухватиться руками.И в этот миг я молила богов только об одном. Лишь бы веревки не были гнилыми. Падать будет далеко.В другую же сторону от платформы шел довольно широкий мост. Казалось бы, что проще? Выбор очевиден!Не знаю уж, судьба это была – или совпадение – но в тот миг, когда я решалась – и решала, что делать, платформа вспыхнула.Сверху раздался пронзительный визг.Не знаю, что заставило меня броситься к краю и уцепиться за канат. Но в следующий миг я осознала, что ползать над пропастью – это звучит гордо. В мост на той стороне сверху спикировала какая-то тварь – и тут же упала замертво.Сердце заколотилось бешеным кроликом. Пальцы до боли впились в верёвку, узкое платье мешало, как и туфли, совсем не подходящие под такие приключения.Платформа за спиной угрожающе качнулась.Не помню, как переходила пропасть. Если кто-то меня будет умолять рассказать, да хоть допрашивать станет – я не отвечу. Этот кусок воспоминаний просто стёрся, выпал из головы.Все, что мне вспомнилось – только кровавые мозоли на пальцах, страстное желание выжить и познакомить Его Величество с ударом по затылку той самой могильной лопаткой – и мысли о том, что Тиарграт бы не сдался. Ни за что.Думать о том, что дракон в будущем  мог бы сам согласиться подвергнуть меня опасности, не стала. Мы давно не дети. И я так же умела наступать себе на горло, давя любые лишние чувства. Есть долг. И он бывает выше личных желаний. Я это прекрасно понимала. Да и пожелай Тир меня ото всего оградить, простила бы я сама? Согласилась бы на роль красивой куклы? Раз ответ очевиден, то к вопросу о драконах и их обычаях можно больше не возвращаться.Пришла я в себя от того, что под ногами вдруг возник каменный пол. Светло-серые стены, бледные светящиеся грибы на тонких ножках, пышное покрывало алого мха и моя кровь, которой он жадно зачавкал, плотоядно принюхиваясь белыми усиками цветов.И вот тогда я рухнула на колени – и всё-таки разрыдалась, закрывая рот ладонью, давясь соплями, содрогаясь всем телом от того, как немыслимо близко прошла сегодня смерть.Только через четверть часа осознала – я продолжала видеть как днём.Если такое начало – что будет дальше? Наверное, я почти не удивилась, когда из сгустившейся тьмы в дальнем конце очередного извилистого коридора, выступил знакомый силуэт.– Эр-Даарх, – приветствовала я посланника (а посланника ли?) – ироничным кивком, – заблудились? – Поинтересовалась с лёгким сочувствием.Много, слишком много было к нему вопросов. Оберегал ли он меня на самом деле – или выполнял лишь одному ему ведомую миссию?Бледное лицо с пылающими на нем сиреневым отсветом глазами. Смуглая кожа. Подрагивающие пальцы. Ваэйр, казалось, был не в себе. Но вот он поднял голову – и я поразилась его взгляду. Брезгливому - как будто он сам себя уже едва выносил. Усталому. Разбитому.– Да, я солгал, – прокатился эхом ледяной голос, – солгал, но лишь в одном. Не оберегать тебя я был послан – убить. Иначе умрет мой брат, умрут остатки моего народа. Но если бы я поступил так, как мне велели – то перестал бы уважать самого себя.Едва уловимое движение – и вот ваэйр уже стоит передо мной. Ему ничего не стоит свернуть мне шею – достаточно одного движения пальцев.