Как же она ошиблась…

Прачечная встретила меня влажным воздухом и странным запахом – смесью мокрого белья, мыла и чего-то кислого.

В углу стояла огромная деревянная бочка, до краёв наполненная мутной водой, а рядом с ней – мохнатый оспал, который, завидев меня, лишь скептически хмыкнул. Его передник был слишком велик и свисал до самого пола.

Всюду было развешено белье, разложены корыта, какие-то порошки. В последний раз я видела прачечную еще ребенком. Что я знала о стирке? Что запачкавшееся платье нужно положить на стул у двери, и что, если поставила на шелк жирное пятно, нужно срочно переодеваться. Все.

В прачечной и так было жарко, а я была еще и в шубе, но несмотря на это, мне было очень интересно. Только вместо экскурсии и объяснений, Памелла отправила меня на простую и однообразную работу.

Мне было велено стоять у дымящейся кадки с кипятком, помешивать белье деревянной палкой да смотреть на песочные часы. Как только последняя песчинка упадет, взять большие щипцы и переложить белье в соседнее корыто, затем подкинуть три полена в огонь, взять стопку нового белья, закинуть в кадку, перевернуть часы и мешать, пока не упадет последняя песчинка. И так по кругу.

Довольно просто, и первые разы у меня получилось так хорошо и вовремя все сделать, что оспал в переднике довольно улыбнулся и похлопал меня по спине. От этих хлопков проснулся бельчонок, которому я так и не придумала кличку, но по-хорошему стоило назвать его Катастрофой.

Малыш выбрался из кармана и отправился на поиски приключений. Еще сонный, он прыгнул на край бочки с холодной водой. И тут случилось неизбежное: его лапка соскользнула с мыльного, и он с громким всплеском плюхнулся прямо в воду. Я ужасно перепугалась, бросилась на помощь. К счастью, малыша было хорошо видно сквозь пену, я протянула ему палку, малыш уцепился за нее, но вместо того, чтобы использовать как мостик и перебраться ко мне, перепуганный зверек прыгнул вперед, на полку с порошками, попутно опрокинув один мешочек в бочку.

Я оставила палку в бочке и побежала к стеллажу. Какое счастье, что оспал в переднике был занят развешиванием белья и не видел нас.

Я раздвинула банки и попыталась ухватить перепуганного зверька, но лысый проказник вывернулся из рук и, взмахнув хвостом, прыгнул прямо на верёвку с бельём. Одна из простыней угрожающе накренилась, а он, используя её как канат, принялся раскачиваться из стороны в сторону, словно на качелях.

– Ах ты, обормот! – выдохнула я, пытаясь поймать его, но тот, как заправский акробат, ловко перескочил на следующую верёвку, а простынь оказалась на полу.

С верёвки он сиганул на обратно на полку с порошками. Глухое «шлеп» донеслось откуда-то снизу – один из мешков с порошком явно решил сдаться и посыпал мои ботинки белой пылью. Бельчонок фыркнул и перебрался на самую высокую полку.

– Вернись сейчас же! – в отчаянии взмолилась я.

Бельчонок, кажется, немного успокоился, почувствовал себя в безопасности и теперь собирался заесть стресс. Он обнюхивал все подряд, периодически чихая. При каждом чихе его лысый хвостик резко распрямлялся. Это было уморительно, но сейчас не до смеха.

Закусив губу, я вскарабкалась по стеллажам, как по лестнице, и схватила лысого шустрика в момент, когда он чихнул. Торжествуя, я сунула белку в карман, поклявшись, что раздобуду где-нибудь клетку.

Радость моя была не долгой. Нога соскользнула с полки, я попыталась встать на следующую, она хрустнула, и дальше я полетела вниз, увлекая за собой половину содержимого стеллажа.

– Я оставила тебя на двадцать минут! На двадцать!

Я обернулась, потирая ушибленное плечо, и замерла в ужасе. Прачечная выглядела как поле боя.

Белье, которое я забыла вынуть из кадки с кипятком, похоже, съежилось. Упавшая простыня краешком попала в очаг и отчаянно дымилась.