— Тебе нужно отдохнуть, — сказал Доминик. — Три дня ты почти не спала.

— Не хочу спать. Хочу быть с тобой.

— Я никуда не денусь. Пойдём, я уложу тебя.

Доминик поднял её на руки. Марина ахнула.

— Что ты делаешь?!

— Несу тебя в постель. Как положено.

— Я тяжёлая!

— Ты лёгкая как пёрышко, — Доминик поднялся по лестнице, даже не запыхавшись.

Занёс в спальню, аккуратно положил на кровать.

Марина смотрела на него снизу вверх.

— Останешься?

— Если позволишь.

— Позволяю.

Доминик лёг рядом, поверх одеяла. Обнял её.

Марина прижалась к нему, закрыла глаза.

— Доминик?

— Да?

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

— Очень сильно.

— Я тоже. Больше, чем могу выразить словами.

Марина улыбнулась и провалилась в сон.

Впервые за дни — глубокий, спокойный, без кошмаров.

Доминик лежал, не смыкая глаз. Смотрел на неё — на спящее лицо, на спутанные волосы, на руку, сжимающую край его рубашки во сне.

ОНА НАША, — довольно мурлыкал Тенерис.

«Да. Наша».

МЫ ЗАЩИТИЛИ ЕЁ.

«Да».

ТЕПЕРЬ НАДО СДЕЛАТЬ ЕЁ СВОЕЙ НАВСЕГДА.

Доминик усмехнулся.

«Всему своё время. Дам ей восстановиться после стресса. А потом...»

А ПОТОМ?

«А потом сделаю предложение. Официальное».

Тенерис взревел от радости внутри.

НАКОНЕЦ-ТО! Я ЖДУ ТРИСТА ЛЕТ!

«Потерпи ещё немного. Хочу сделать всё правильно».

Доминик поцеловал Марину в лоб.

Она улыбнулась во сне, прижалась ближе.

И Доминик понял: он никогда в жизни не был так счастлив.

Триста лет одиночества закончились.

Началась новая жизнь.

С ней.

Навсегда.

Марина проснулась от того, что солнце било прямо в лицо.

Потянулась — и наткнулась на что-то твёрдое и тёплое.

Открыла глаза.

Доминик лежал рядом, всё ещё поверх одеяла, но обнимал её. Спал. Лицо расслабленное, волосы растрепались.

Марина замерла, не желая будить его.

Она никогда не видела его спящим. Всегда — собранный, контролирующий каждую эмоцию, каждый жест. А сейчас он выглядел... мирным. Молодым.

Красивым.

Марина осторожно провела пальцем по его щеке.

Доминик шевельнулся. Золотые глаза открылись, сфокусировались на ней.

— Доброе утро, — прохрипел он сонным голосом.

— Доброе, — Марина улыбнулась. — Ты не ушёл.

— Обещал же остаться.

— Всю ночь на одеяле? Тебе же неудобно было.

— Мне было прекрасно, — Доминик притянул её ближе, уткнулся носом в её волосы. — Ты рядом. Это главное.

Они лежали так несколько минут, просто обнявшись.

— Доминик?

— Мм?

— Спасибо. За всё. За то, что нашёл улики. За то, что защищал. За то, что остался.

— Я всегда буду рядом, — он поцеловал её. — Что бы ни случилось.

Марина подняла голову, посмотрела ему в глаза.

— Обещаешь?

— Клянусь.

Они поцеловались. Медленно, нежно.

Марина чувствовала, как внутри разливается тепло. Не страсть — нечто большее. Уверенность. Спокойствие. Знание, что она дома.

Когда они оторвались друг от друга, Доминик улыбался.

— Голодна?

— Очень.

— Тогда пойдём. Я приготовлю завтрак.

— Ты? — Марина приподняла бровь. — Уверен?

— Ты же меня учила. Омлет я уже освоил, — Доминик встал, протянул руку.

Марина приняла её, поднялась.

Они спустились на кухню. Доминик засучил рукава, начал доставать продукты.

Марина села за стол, наблюдая.

Он работал сосредоточенно. Разбивал яйца — аккуратно, без брызг. Взбивал — ровными движениями. Наливал на сковороду.

— Ты хорошо справляешься, — заметила Марина.

— Практиковался, — Доминик подмигнул. — Дома. Повара думали, я сошёл с ума, когда начал сам готовить.

— И что ты им сказал?