— УБИРАЙСЯ! — заорала Марина, и сама испугалась силы своего голоса. — Это моя квартира! Моя! Мои родители мне её оставили! Убирайся отсюда, и забери эту... эту...

— Эту молодую и красивую женщину, — подсказала Кристина, вставая. Простыня упала. Марина отвернулась.

— Знаешь что, Марина, — голос Игоря стал холодным, — может, оно и к лучшему. Я устал. Устал от твоих борщей, от твоих сериальчиков, от того, как ты хлюпаешь носом по ночам. Кристина — она другая. Она успешная, она следит за собой, она...

— Она проститутка, — выпалила Марина.

Кристина шагнула вперёд. Её лицо исказилось.

— Повтори.

— Ты — любовница, которая спит с чужим мужем.

Всё произошло быстро.

Кристина толкнула её. Сильно. Марина споткнулась о порог, попятилась назад. Спина ударилась о что-то твёрдое — подоконник. Окно. Открытое окно.

— Кристина, стой! — крикнул Игорь.

Но было поздно.

Ещё один толчок — и Марина почувствовала, как теряет равновесие. Руки взмахнули в воздухе, пытаясь ухватиться за что-то, за что угодно.

Пустота.

Ветер.

Падение.

Четвёртый этаж, — успела подумать Марина. — Я умру. Вот так глупо. Из-за мужа-мудака и его любовницы.

Она закрыла глаза.

И мир взорвался светом.

Первое, что почувствовала Марина — запах.

Не асфальт. Не больница. Не металлический привкус крови, который она ожидала.

Сено. Навоз. Что-то сладковатое, похожее на мёд.

Она лежала на чём-то мягком и шуршащем. Всё тело болело — тупая, ноющая боль, как после хорошей тренировки. Или падения с четвёртого этажа.

Я жива?

Марина осторожно пошевелила пальцами. Работают. Ноги. Руки. Вроде всё на месте.

Она открыла глаза.

Над ней была крыша. Деревянная, покосившаяся, со щелями, сквозь которые пробивались лучи солнца. Пыль плавала в воздухе, золотистая и медленная.

Марина села.

Сарай. Она лежала в сарае. Старом, пахнущем прелостью и травами. Вокруг — деревянные стены, стога сена, ржавые инструменты на крючках.

— Что за...

Голос сорвался. Горло пересохло.

Марина посмотрела на себя. Её джинсы и футболка исчезли. Вместо них — какое-то грубое платье, серое, мешковатое, с длинными рукавами. На ногах — кожаные сандалии, явно не её размера.

— Это сон, — пробормотала она. — Я сплю. Или умерла. Наверное, умерла.

Она встала. Закружилась голова, пришлось схватиться за балку.

— Точно умерла. И попала в какой-то деревенский ад.

— Не ад, — сказал голос.

Марина подпрыгнула, развернулась.

На стоге сена сидел кот.

Обычный серый кот. Облезлый, с подранным ухом и хвостом, изгрызенным в драках. Он смотрел на неё жёлтыми глазами, и в этом взгляде было что-то слишком... умное.

— Хотя, — продолжил кот, облизывая лапу, — для некоторых это место и правда ад. Налоги, бюрократия, драконы. Ты знаешь, сколько здесь бумажной волокиты?

Марина медленно опустилась обратно на сено.

— Кот говорит, — констатировала она. — Кот. Говорит. Человеческим языком.

— Технически, — кот поднял голову, — я не говорю. Я проецирую мысли прямо в твой разум. Но для простоты восприятия можем считать, что говорю. Меня зовут Пепел.

— Я сошла с ума.

— Вполне возможно, — согласился Пепел. — Падение с большой высоты, стресс, предательство мужа. Психика могла не выдержать. Но нет. Ты в здравом уме. К сожалению для тебя.

Марина зажмурилась, сосчитала до десяти, открыла.

Кот всё ещё был там.

— Ладно, — выдохнула она. — Хорошо. Допустим, я не сошла с ума. Тогда где я?

— В сарае.

— Это я вижу! ГДЕ этот сарай?!