Он повернулся к залу, и его голос зазвучал с силой, которая заставила каждого слушать.

— Бытовая магия — это магия жизни. Созидания. Роста. Исцеления. Она питается не от истощения тела, а от его изобилия. Не от голода, а от сытости. Не от слабости, а от силы!

Альберт указал посохом на Розалинду.

— Ваши представления о магии почерпнуты из дешёвых романов и сплетен невежественных придворных! Истинные маги знают — тело и магия едины. Чем больше жизненной силы в теле мага, тем мощнее его дар!

Он развернулся к Марине.

— Госпожа Светлова выглядит именно так, как должен выглядеть мастер бытовой магии. Это тело здоровья, а не болезни. Изобилия, а не нищеты. Силы, а не истощения. Каждая линия, каждый изгиб — это резервуар для магии, способный питать заклинания годами!

Марина сидела, не в силах поверить услышанному. Главный маг королевства защищал её. Называл её тело идеальным.

— Вы хотите увидеть, как выглядит тело, разрушенное тёмной магией? — Альберт повернулся к Розалинде. — Вот оно! Худое до костей, высосанное, лишённое жизненной силы! Тёмная магия пожирает мага изнутри, делает его подобием скелета!

Розалинда побледнела как полотно.

— Но... но это неправильно! — пролепетала она. — Она некрасивая! Она толстая!

— Она прекрасна, — отрезал Альберт. — По меркам истинной магии. И этого достаточно для любого разумного человека.

Он повернулся к судье.

— Ваша честь, прошу разрешения провести демонстрацию. Позвольте госпоже Светловой показать свою магию, и каждый увидит — это дар света, не тьмы. А заодно все поймут, откуда берётся её сила.

Судья кивнул.

— Разрешается.

Марина встала. Ноги дрожали, но она выпрямилась.

Альберт подошёл к ней, коснулся посохом её лба.

— Покажите им, дочь моя. Покажите силу жизни.

Марина закрыла глаза. Глубоко вдохнула.

И выпустила магию.

Золотой свет вырвался из неё потоком. Ярким, тёплым, живительным. Он заполнил зал, коснулся каждого присутствующего. Люди ахнули. Кто-то заплакал — от красоты, от тепла, от ощущения чистоты.

Свет танцевал вокруг Марины, подчёркивая каждый изгиб её тела, каждую линию. И в этом свете она выглядела не толстой. Она выглядела как богиня. Как воплощение самой жизни.

Магия пульсировала в такт её сердцу. Мощная, неиссякаемая, питающаяся от каждой клетки её тела.

— Вот она, — сказал Альберт в тишине. — Истинная магия. Магия жизни. Смотрите, как она течёт! Смотрите, откуда черпает силу!

Свет медленно угас. Марина открыла глаза.

Зал молчал. Все смотрели на неё — с благоговением, с восхищением.

Розалинда сидела, сжавшись, как побитая собака.

— Моё заключение, — Альберт повернулся к судье, — магия этой женщины не просто чиста. Она божественна. Никаких следов тьмы, проклятий или запрещённых практик. Это природный дар исключительной силы, питающийся от тела, созданного самой природой для магии.

Он посмотрел на Розалинду с открытым презрением.

— А леди Вермонт обвиняет госпожу Светлову не из заботы о безопасности, а из банальной зависти. Зависти к тому, чего сама никогда не сможет достичь — к истинной красоте, истинной силе, истинной магии.

Судья стукнул молотком.

— Свидетель может сесть. Есть ли у обвинения другие доказательства, кроме... эстетических предрассудков?

Розалинда сжала подлокотники кресла до побеления костяшек.

— Я... у меня есть экспертиза мага-исследователя...

Она дрожащими руками достала бумагу.

— Уровень магической активности на территории поместья аномально высок...

— Разумеже высок! — рявкнул Альберт. — У неё дар, который встречается раз в столетие! Вы же могли бы обвинить солнце в том, что оно слишком ярко светит!

Он подошёл к столу судьи, взял экспертизу, пробежал глазами.

— Этот документ лишь подтверждает мои слова. Да, магическая активность аномальна. Аномально высока для обычного мага. Но госпожа Светлова — не обычный маг!

Альберт развернулся к залу.