– Да насрать кто и что там говорит и думает, – отрезал Илья. – Максим места себе не находит. Заметила ты или нет, но приезжает по вечерам к тебе под окна. Каждый грёбанный вечер непонятно зачем торчит под ними. Знаю, что пару раз как минимум приезжал к колледжу. А ещё постоянно пишет твоим подружкам, с которыми ты в Питер ездила. Спрашивает, как у тебя дела. – Илья замолчал. И я молчала. Разговор зашёл в тупик. Мы оба мало что могли сказать друг другу. – Короче, уже поздно. Тебе нужно подумать. Если что, поверь мне на слово. Я знаю его, как никто другой. Он ждёт. Точно ждёт. Иначе бы не узнавал, сдала ты билет или нет. Просто полетели с нами. Даже если вы в итоге ни к чему не придёте, побываешь в Корее. Он сказал, это твоя мечта. Думаю, и тебе нужно развеяться. Сомневаюсь, что ты в лучшем состоянии, чем Максим. Скорее всего, намного хуже, учитывая твои мысли и подозрения. А если взять в расчёт, какую травлю развернули в сторону Лизы твои подружки… Мне кажется, их упорство – отражение глубины твоей боли. И если это так, то понятно, почему Лиза боится выходить из дома. И хорошо, пусть подумает о своём поведении.

Я всё ещё не знала, что сказать. Молчала в трубку. И зачем он только позвонил? Услышанное причинило новую порцию боли. Что делать? Хотелось сесть в такси и поехать к ним, чтобы поговорить нормально, но я прекрасно понимала, насколько это плохая идея.

– Ладно, слышу, ты уже думаешь. До завтра, – в голосе послышалась улыбка.

Это возмутило. Почему люди так легко меня читали?

– Спасибо, Илья. Я подумаю, – говорила максимально сухо, стараясь не выдать волнения.

– Думай-думай. Я ему ничего не скажу о нашем разговоре, если ты не придёшь.

– Спасибо тебе за всё.

– Пока ещё не за что.

В панике забегала по комнате. На часах девять вечера. Самолёт вылетает в четыре часа ночи. Ночи? Или утра? Да чёрт его знает! А я даже не знаю, нужно мне лететь или нет. Решила, что только один человек поможет разобраться со всем. Хорошо, что после моего возвращения папа стал ложиться намного позже.

Из-за топота всполошились все жители нашей небольшой квартиры. Уже через пять минут меня отпаивали чаем, пока я сбивчиво делилась своими мыслями и деталями диалога. Не понимала, кому и чему верить.

Вместе рассматривали старые и новые фото, предусмотрительно выгнав мелкого из кухни. На фото с Лизой я смотрела сквозь пальцы, боясь, что меня стошнит. Мама с папой толкались, приглядывались, переглядывались, достали свои телефоны и стали листать наши с ним фотки, а потом вынесли вердикт: не виновен. По крайней мере, если судить по текущим фотографиям.

Оказалось, папа увидел фотографии с Лизой раньше, чем попал домой. Максим рассказал ему обо всём, а потом ещё и показал. Сказал, что фото пришли от моего бывшего, но сделаны они были давным-давно.

– А мне ты почему об этом не сказал? – спросила я, не понимая, почему от меня это скрыли.

– Потому что ты бы не стала слушать, – ответил мой самый мудрый на свете отец и попал в точку. Точно бы не стала.

Потом меня огорошили новостью: они знали, что я решу лететь, поэтому всё это время откладывали деньги. Вот кого нужно было называть Вангами. Мои предсказания всегда были стрёмными. Видя облегчение на моём лице, мама быстро сориентировалась, впихнув в меня еду. Почти нормальную человеческую порцию.

Вещи я собирала в спешке. Мелкий гуглил температуру в Пусане, мама помогала определиться с выбором, потому что на мне всё висело, как на вешалке. А папа утрамбовывал выбранное в небольшую с виду сумку, которую удобно возить с собой. Всё казалось невероятно странным, но обдумывать решение просто не осталось сил. Решила, будь что будет. Ну, проклянут меня, если из-за разговора со мной Максим провалит все матчи, и ничего! Почищу карму и потом когда-нибудь снова задышу полной грудью.

Мама насильно уложила меня спать, хотя я не хотела. Но она сказала, что отдохнуть нужно обязательно. Кто я такая, чтобы спорить с предсказателями? В итоге, улеглась, но крутилась. На шуршание пришёл мелкий и улёгся сверху меня.

– Значит, он всё-таки не такой и плохой? – спросил Кирилл с надеждой.

– Не знаю, малыш. Возможно, что не плохой. – Сердце сжалось. Из-за меня Кире снова пришлось пройти через слишком взрослые эмоции.

– А ты мне скажешь, если он всё-таки хороший?

– Конечно, милый, конечно.

Перетащила его на подушку и обняла. Он быстро засопел, держась за меня потной ладошкой. Вонючка. Но любимый вонючка. Под мерное дыхание брата я уснула, хотя не думала, что получится.

Такси остановилось у аэропорта. Папа вытащил сумку из багажника и повёл внутрь, собираясь проводить. Мы оба боялись, что я там заблужусь и останусь в аэропорту навсегда. Ещё никогда я не летала за пределы России. К тому же чертовски плохо знала английский. По дороге пришлось найти и установить несколько переводчиков. Корейский папа заставил оплатить, чтобы получить более качественную версию приложения.

От страха и переживаний дрожали колени. Желудок, отвыкший от нормальной еды, чуть крутило. Хорошо, что почти всё успело перевариться, иначе первым делом я бы пошла избавляться от всего, что съела.

Глаза разбегались. Несмотря на то, что снаружи царила ночь, внутри словно об этом забыли. Всё сверкало, мигало, переливалось. На секунду я задумалась: а точно ли мы приехали в аэропорт? Может, что-то перепутали и случайно заглянули в казино? Но сомневалась только я, поэтому смиренно проходила все контроли, одеваясь и раздеваясь ровно настолько, насколько требовали суровые дяденьки и тётеньки в форме.