Стыда будто и не было. Он бесследно исчез, когда я схватила Максима за ягодицы, слегка царапнув кожу ногтями. Он низко рыкнул, с готовностью переключаясь на более жёсткий темп. Я извивалась под ним и кричала, не думая, что могу кому-то помешать. Волнение внутри достигло вершины, я буквально взорвалась, едва не отключившись. В глазах потемнело, пальцы на ногах сжались, а по позвоночнику будто прошёл электрический разряд. Я хватала ртом воздух, пытаясь отдышаться, когда Максим подхватил меня под бёдра, меняя угол и усиливая темп. Всего через несколько толчков он догнал меня, а потом навалился сверху.

Потные тела липли друг к другу, но это было приятно. Максим обхватил ладонями моё лицо и нежно-нежно поцеловал. Постепенно дыхание выравнивалось. Он прижал меня к себе и перевернулся так, чтобы я оказалась на нем. Лежать так ещё приятнее, когда на нас нет одежды.

Мы долго обнимались молча. Стоило удовольствию чуть затухнуть, как нервозность снова меня атаковала.

– Сильно плохо?

Он нахмурился, привставая на локтях вместе со мной, лежащей у него на груди.

– В каком смысле плохо? – хрипло спросил Максим, недоумевая, о чём я говорю.

– Ну… Я? Только честно! – Я зажмурилась, боясь узнать страшную правду. – У меня же опыта кот наплакал. Откуда мне знать, может, я бревно. – Переживания вырвались сами собой. Отчего-то говорить с ним откровенно всегда получалось легко. Слишком. Наверное потому, что он слушал.

– Эм, – Максим кашлянул, – честно, не знаю, что сказать. Не ожидал услышать такого вопроса.

Да что же такое! Не может быть настолько плохо, чтобы для описания этого не нашлось слов.

– Правду, что же ещё.

От волнения я не выдержала взгляда внимательных глаз. Пришлось спрятаться, уткнувшись в его шею. Там почувствовала себя в безопасности.

– Для начала, ты не бревно. Бревно, это когда кто-то лежит и просто позволяет быстро сбросить пар. У нас же с удовольствием всё было взаимно. Это раз. – Он вытащил меня из укрытия за подбородок и легко чмокнул. – А во-вторых, хотел предложить повторить. Может быть, пару раз. Или чуть больше.

Смутилась от услышанного. Не до конца поверила. Конечно, сейчас ему сложно было бы ответить честно, учитывая что я лежу на нём без одежды.

– Эй, – я неловко засмеялась, глядя на него из-под опущенных ресниц, – ты же собирался позвать меня на свидание, а не переехать в кровать.

– Сходим, куда захочешь. Закажем, что хочешь. Посмотрим, что хочешь. Но сначала повторим, минимум один раз. Максимум раза три, но ничего не обещаю.

Почувствовала, что он уже снова напрягся и был готов продолжить. Покраснела так, что горло свело.

– У тебя всегда так? – Решила на всякий случай поинтересоваться, с кем связалась.

– Нет, впервые. – Приятные поглаживания возобновились. – И это не потому, что пришлось помучиться в ожидании, не думай об этом. Просто ты потрясающая и я с ума от тебя схожу.

Кожи вновь коснулись губы. Тело сдавало позиции, слишком легко поддаваясь настойчивой ласке.

– Как ты там говоришь? На другом языке? – Почему-то захотелось услышать это ещё раз.

Максим оторвался от шеи, которую осыпал неторопливыми поцелуями, посмотрел мне прямо в глаза и стал настолько серьёзным, что я замерла.

– Wǒ ài nǐ, – прошептал он, пока я пыталась не умереть от счастья.

Глупо улыбнулась, не понимая, почему мне так нравится эта фраза. Не успела подумать об этом, как губы накрыл поцелуй, от которого я снова забыла, как дышать.

Почти целую неделю прожила у Максима. Чтобы родители не волновались, мы приезжали каждый день на пару часов. Мелкий чуть не умер от восторга, перетаскал все вещи в доме, на которых можно оставить автограф, чем вызвал всеобщее веселье. По сути, почти всё время Киря с Максимом разговаривали, что умиляло.

Видимо, у нас с ним это семейное – чувствовать мало объяснимый восторг рядом с Максимом. И я даже не знаю, у кого из нас это более понятно и логично. Всё-таки, для мелкого он был кумиром.

Отец же критично присматривался, пока мама хихикала. На третий день она поймала меня и затащила в их спальню.

– Ты влюбилась! – Она крепко обняла меня. – Максим хороший мальчик, хотя, я надеюсь, нам не нужно повторять самый неприятный разговор родителей и детей про потенциальных внуков?

– Нет, мам, – я отрицательно замотала головой, – твоих страшных историй никогда не забуду. И про болячки, и про проблемы, и про роды. Хотя ты сама родила меня в девятнадцать.

Она довольно кивнула. Первый такой разговор случился, когда я заявила о наличии парня. Он же стал и последним. Мама провела мне целую лекцию длиной в три часа о том, что по её мнению мне нужно было обязательно узнать.