Папа предложил законспирироваться. Я смеялась, когда он надел на нас странные кепки с каких-то древних фестивалей, на которые они ходили с мамой в молодости и тёмные очки. В принципе, всё это мне бы пригодилось. Но в Пусане, а не в Москве в середине октября посреди ночи.

Внутри аэропорта он вертел головой, переживая, что мы случайно столкнёмся с Максимом раньше времени и прикрывал меня спиной. Планировалось сделать это как минимум после прохождения последнего контроля. Как максимум – после посадки в самолёт. Так, чтобы проклятая тревожность не заставила меня сбежать. А я хотела. Очень. Буквально готова была бросить папу в центре зала и пуститься наутёк. Наверное, поэтому меня всё время держали за плечо.

Прошли регистрацию и проверку документов, мне повезло с местом у окна. Я сдала багаж, оставив в ручной клади только повербанк со шнуром, наушники, беруши, маску на глаза, чтобы поспать и подушку на шею. Пока умывалась, мелкий накачал на телефон дорам, которые у меня лежали в отложенном. Надеюсь, если всё будет плохо, так я смогу себя утешить.

Благо, пересадка короткая. Я не представляла, как провести столько времени в полёте и не свихнуться. Поняла, что мечта у меня была так себе, раз ради неё нужно так долго страдать. Решила в следующий раз придумать что-то попроще.

Перед последней проверкой отец крепко обнял меня, забрал тёплую куртку, оставив меня в громадной толстовке и пожелал всегда слушать своё сердце. Сказал, что раз я не хотела разговаривать полтора месяца, значит, так было нужно и жалеть не о чем. Потом поцеловал в макушку и отпустил, желая доброго пути.

Я почти плакала, снимая обувь. Не заслужила такую семью. Досматривали меня так, будто бы я с виду очень сильно походила на преступницу. Убрала кепку и очки в сумку, чтобы не мешались. Наконец, все проверки закончились и мне показали, куда идти дальше.

Сердце громко бухало в груди, а ноги вдруг перестали слушаться. Мы так давно не виделись… Как Максим отреагирует? Будет ли рад? Понятия не имею. Но поговорить нам всё-таки нужно. Оставалось надеяться, что они прошли все круги ада и находились в зале ожидания. Максим говорил, что из-за количества человек, им всегда приходилось приезжать сильно заранее, чтобы иметь возможность быстро устранить форс-мажор и не потерять драгоценное время.

В зале я ненадолго замерла, оглядываясь. Слишком много людей. Решила никого не искать, только свободное место, чтобы посидеть, а то без нормального сна я едва двигалась. До вылета осталось чуть больше двух часов. Зато у меня появилось время, чтобы попробовать подобрать слова получше.

Медленно шла между длинных рядов с сидениями. Люди вокруг будто провели здесь не пару часов, а, как минимум, половину жизни: сидели уставшие, с кучей сумок, удерживая спящих детей на руках и сидениях. Наконец, я увидела свободное место. Всего одно. Многие стояли, почему-то его игнорируя. Ускорилась, надеясь успеть, пока мою находку не обнаружили менее глазастые пассажиры.

– Эй, Ева! – Знакомый голос, прозвучавший слишком громко для двух часов ночи, привлёк много внимания.

Я заозиралась в поисках источника звука. Вдалеке увидела машущего Илью. Узнала по росту и толстовке с последней фотографии. Непонятно, как он умудрился рассмотреть меня на таком расстоянии, учитывая, что мы виделись всего пару раз, а я с тех пор похудела на два размера. Он махал и пинал кого-то, откинувшегося на сиденье. Человек с натянутым до носа капюшоном пошевелился, протирая лицо руками. Я застыла, ноги будто прибили к полу, наблюдая, каким разбитым он выглядел вживую. Сомневалась, что сама выглядела лучше.

Илья с силой пихнул Максима в плечо, что-то сказал и ткнул пальцем в мою сторону. Максим медленно повернул голову в нужном направлении, а потом сорвался с места, даже не успев толком подняться с сидушки. Никогда не видела, чтобы кто-то бегал так быстро. Моментально запаниковала. Что делать? Надо ли мне бежать? А в какую сторону – к нему или от него? Пока думала, он уже долетел до меня и сгрёб в охапку, до хруста сжимая в объятиях.

Я уткнулась в его плечо и заплакала. Будто бы мало слёз пролила за последние месяцы. Я прижималась к Максиму всем телом, боясь допустить даже миллиметра расстояния между нами. Он зарылся носом мне в волосы и что-то шептал, но в ушах стучало из-за быстро бегущей по венам крови, поэтому ничего не расслышала.

Максим чуть отстранился от меня. Я в панике уставилась на него. Не готова была расстаться. Но он всего лишь торопливо стирал слёзы с моего лица, а потом замер, наконец-то встретившись со мной взглядом. Я видела глубокие синяки у него под глазами. Видела, как впали щёки, но глаза сияли. Он снова что-то сказал, а я снова не услышала, только опустила взгляд на его губы.