Реакция последовала незамедлительно. Он поцеловал меня, и я готова была умереть. Всё, что нужно было сделать в этой жизни, сделано. Сумка упала на пол, а он подхватил меня под бёдра, усаживая к себе на пояс. Видимо, почувствовал, что стоять на своих двоих у меня получалось плохо. Вокруг неожиданно захлопали. Я разорвала поцелуй, оглядываясь. Нас снимали и улыбались. Господи, какой стыд!

Максим поставил меня на ноги, а потом снова сжал в объятиях так сильно, что я захрипела. Но лучше физическая боль, чем душевная. А морально я уже с лихвой настрадалась.

– Прости меня, прости, умоляю, – сбивчиво шептал он. – Я должен был с тобой раньше поговорить о своих переживаниях, тогда бы ты не сомневалась в моей верности. Я такой идиот, Ева. Молча смотрел на то, что с тобой происходит вместо того, чтобы сразу открыть рот и просто поговорить. Ты сможешь меня простить?

Вообще-то, я первая собиралась извиняться. Ведь, по сути, всё это произошло только по моей вине и ни по чьей больше. Его вины не разглядеть и под лупой.

– А ты сможешь простить то, что я не дала тебе возможности высказаться?

Максим с тревогой всматривался в меня, будто боялся, что стоит моргнуть и я исчезну. Возможно, пока я сюда шла, мне этого хотелось. Но только не теперь. Снова оказавшись в его объятиях, я почувствовала себя полноценной. Под ногами словно появилась опора, хотя стояла я на них, конечно, скверно.

– Ни секунды тебя ни в чём не винил. Раз ты поверила в провокацию, значит, до этого я что-то сделал не так. Не дал тебе должной уверенности в партнёре, что для тебя убийственно, учитывая историю с бывшим, – выдал он разом, под конец сбив дыхалку. – Так ты сможешь меня простить?

– Уже простила, – кивнула я, трогая любимого. Решилась. Сейчас или никогда. – Мне нужно тебе кое-что сказать.

Максим остановил меня рукой, потом выдал пулемётную очередь из слов:

– Я люблю тебя. Безумно. Не могу найти правильных слов, чтобы выразить, насколько сильно. Уже давно. Очень. Очень сильно люблю. Думал, сойду с ума, если ты так никогда со мной больше не заговоришь и я не смогу сказать тебе это прямо, а не завуалированно.

Я не поверила ушам, зато теперь точно верила своему сердцу. Глянула на него из-под опущенных ресниц, внезапно смутившись.

Решимость таяла на глазах, поэтому пришлось поторопиться:

– И я тебя люблю. Больше всего на свете.

Меня накрыло небывалым облегчением. Надо было раньше сказать. Сразу, как поняла это. Не думала, что это настолько приятно, как слышать, так и говорить. Все проблемы показались сущим пустяком. Разберёмся и с родителями, и с медиа, и с дикими поклонницами. Со всем, если будем вместе.

Максим замер, прищурился, а потом улыбнулся так, что меня ослепило. Губы накрыло очередным поцелуем. Глубоким, переполненным нежностью. Идеальным. Потрясающим. Очень голодным. Стало жаль, что я не доехала до него. Но так он хоть немного поспал. Я надеюсь.

Шею ломило от напора, люди свистели, смущая меня донельзя. В конце концов, мы же не в фильме каком-нибудь. Боль внутри постепенно смывалась эйфорией. И как я только могла сама себя закапывать в пучину безысходности? Как можно было резать себя на живую, вместо того, чтобы во всём разобраться?

Максим снова отстранился, чтобы посмотреть на меня. Я чувствовала, что и он дрожит. Правда, чуть меньше, чем я. Видела, насколько он измучен. Видела, что ему было очень, очень плохо. Стало безумно стыдно, что я заставила нас обоих через всё это пройти.

– Я не изменял тебе. Никогда. У меня никого не было с первого дня, как увидел тебя. Мне прислали те же фотки, но они старые. Даже не помню, когда их делали. Но это неважно. Для меня ни они, ни тем более Лиза, ничего не значат. Никто не значит, кроме тебя.

– Я такая глупая, – всхлипнула, прикрывая лицо ладонью. – Сразу всему поверила, даже на секунду не усомнившись в происходящем. Не могла не поверить. Понимаешь? Не могла. Это казалось почти очевидным. Мы же из разных миров. Совсем. А Лиза… Я же видела её. Она в сто раз красивее, спортивная, ещё и гимнастка. Идеал, любой бы умер, если бы она обратила на него внимание. И твои родители… Они сказали, что вы должны быть вместе. Вы, а не мы. А у нас… У нас всё равно ничего не могло сложиться. Я ведь не спортсменка. Совсем. Даже отдалённо не спортсменка.

– Не плачь, милая, не нужно. – Он убрал мою руку от лица и снова попытался стереть не останавливающиеся слёзы. – Сам виноват. Нужно было увезти тебя оттуда, как только она появилась. И вообще, не нужно было тебя туда вести. Прости, прости, прости!

Стоило сразу поговорить. Ещё тогда, когда мне стало плохо. Теперь же слова лились из нас бурными потоками, не давая задуматься ни на секунду. Я не боялась сказать что-нибудь не то. Слишком долго молчала.

– Ты ни в чём не виноват. – Положила ладонь на его щёку, чувствуя, как в месте соприкосновения приятно покалывало кожу. – Всё я. Ты же не давал мне повода, никакого. А вот я… Моя неуверенность… До сих пор думаю, что не достойна тебя, но мне так плохо без тебя… Очень плохо… Не могла больше держать себя вдалеке от тебя. Если считаешь, что это ошибка…

Голубые глаза вспыхнули яростью. Максим медленно наклонился, не отводя от меня взгляда, а затем почти злобно прошептал: