Видя мою искреннюю поддержку, Максим играл по-другому. Более плавно двигался, быстрее реагировал на происходящее, да и подавал так, что противник начинал нервничать с первой секунды. В какой-то момент в перерыве ко мне подошёл его тренер.

– Знаю, что говорил, будто ваши отношения плохо на него влияют. Теперь вижу, что был не прав. Он играет намного лучше, когда знает, что ты смотришь. Извини, если мои слова обидели. Несмотря ни на что, я рад, что ты здесь.

Я настолько ошалела от услышанного, что просто кивнула, не став развязывать диалог. Он ушёл, слегка уязвлённый. Я решила, поговорим позже, когда у меня будут подходящие слова. Арина хохотала, сказав, что никогда не видела его в таком виде. А потом добавила, что телефона Максиму не видать теперь ещё пару дней. Видимо, она тоже была Вангой, потому что так и произошло.

Россия попала в плей-офф, но заняла третье место в группе, поэтому за проход в следующий тур пришлось бороться с Данией. На этом этапе я уже более-менее разбиралась в происходящем в моменте, но всё равно путалась, потому что не понимала ни одного комментария.

Мы прошли в Топ-16, а потом и в четвертьфинал. С каждым днём мой телефон разрывался всё сильнее. Казалось, все мои знакомые наблюдали за турниром, хотя до этого почти никто не интересовался настольным теннисом.

В последние годы рейтинг России сильно подрос. Мы добрались до пятой строчки, хотя раньше не входили даже в двадцатку. Действующие команды прошли через адовые тренировки и сделали невозможное. Раньше мы и мечтать не могли, чтобы сравняться с Китаем, Японией или Германией, поэтому ребята играли так, будто от этого зависела вся их жизнь. Нам всё ещё было далеко. Слишком. Но этого хватило, чтобы заслужить искреннее уважение на мировом уровне.

Их называли гордостью нашей страны. Говорили, что новое поколение совершило невозможное. И что даже если они не пройдут дальше чертвертьфинала, то это не страшно. Ведь для тех, кто их ждал дома, они уже стали победителями. Так и было. По крайней мере, я считала именно так.

Россия дошла до полуфинала. И тут уже никто не понял, как это произошло. Я думала поседею, пока всё это закончится. Мы проиграли Швеции, поэтому в финал не прошли. Но это уже было больше, чем кто-либо рассчитывал. Зал взвыл. Кричали даже те, кто изначально за нас не болел.

Ребят разрывали на части, тянули в стороны, брали интервью, говоря, что их имена навсегда останутся в истории в качестве героев, заставивших покрывшихся пылью самоуверенности лидеров изрядно попотеть, боясь встретиться с ними в финале.

Арина переводила мне всё, что могла, когда мы подслушивали интервью. Максим сказал: «Только испытав истинную любовь, я наконец понял, зачем играю. И я больше не боюсь проиграть. Знаю, что чтобы ни произошло, какой бы результат я не принёс, меня встретит любимый человек, который обязательно скажет, что я – лучший, даже если я займу последнее место. Потому что она оценивает не уровень моей игры, а меня самого. Соответственно, теперь я выкладываюсь не на сто процентов, а на всю тысячу. Так, чтобы добиваться всё больших высот и видеть в любимых глазах неподдельный восторг».

После последнего интервью их отпустили. Я хоть и пряталась в тени, но Максим всё равно меня заметил. Он побежал ко мне, ведь нам не давали обниматься целых две недели. Разумеется, это попало на камеры. Журналисты не упускали удачных кадров, поэтому в новостях появилось наше фото, где мы обнимаемся, с подписью: «Стал лучше, потому что кто-то наконец оценил меня, а не уровень моей игры».

В тот день команда и тренер расцепили нас, сказав, что им обязательно нужно отметить результаты вместе без лишних глаз и ушей. Я понимала всё это, поэтому терпеливо ждала следующего дня. Мы вместе должны были посмотреть финал, хотя там уже и так всё было очевидно.

Максим встретил меня у входа в зал, сразу же закружив на месте. Я чувствовала себя счастливой идиоткой, которой только и нужно, что подержать его за руку. Эмоции переполняли нас обоих, хотелось обсудить всё произошедшее за последнее время и особенно игры, но мы сдерживались, чтобы не мешать другим. Даже мне хотелось высказаться, хотя я всё ещё мало что понимала.

Теперь уже Максим шептал мне на ухо, объясняя происходящее, а я старалась вовремя реагировать, хотя ни за кого не болела. Но для всех спортсменов это безусловно важно. Даже для тех, кто был уверен в своей победе. Ведь они такие же люди, как и мы, которым прошло пройти через ад ради успеха. И если мы могли их поддержать самым простым и доступным способом, значит, мы делали это.

Победил Китай. Кто-то удивился? Нет. Но зал взорвался аплодисментами и криками, а я не сдержала улыбки, когда спортсмены расплакались. Прекрасно понимала их. У самой в глазах стояла влага.

С раннего детства они жили в мире противостояния. Их учили полагаться только на тренера и команду. Каждому из них были знакомы боль, самоуничижение, завышенные ожидания и, конечно же, тотальное душевное одиночество.