Катёнок: «Пффф, новые медальки он захотел. Главная награда у тебя уже есть. Ещё хоть раз её обидишь!!! Вот только попробуй! Пусть она заплачет из-за тебя не из-за радости и всё, всё, вот, узнаешь, что будет!»

Женетворец: «Начнём собирать потенциальный компромат заранее. Ладно, правда спать пора. Утром на пары. А вам хорошего дофигачасового полёта! Шлите фотки, мы нисколько не завидуем».

Максим заблокировал телефон и убрал к себе в карман. Нахмурилась, обдумывая происходящее. Слишком свободно они общались, будто для них это уже стало нормой.

– И как часто вы списывались? – Я отстранилась, убирая с себя его руки.

На красивом лице отразилось страдание. Он положил ладонь мне на коленку и чуть-чуть успокоился, когда я её не сбросила.

– Каждый день. И с твоим отцом переписывался каждый день. Мы с ним даже встречались пару раз, говорили по душам. Он сказал, пока ты в таком состоянии, говорить бесполезно. Нужно ждать.

Вот же! Покраснела моментально. Папа мне об этом не говорил, даже когда вёз в аэропорт. Получается, они действительно ждали, что мы помиримся и просто давали мне время справиться с душевными переживаниями, держа Максима в курсе происходящего? Вот тебе и родительская поддержка против потенциального изменщика!

– Я ему устрою, как приеду! – прошипела, собираясь тут же написать пару сообщений, но вспомнила, что телефона у меня теперь нет.

– Не надо. – Максим покачал головой. – У тебя замечательный отец. Защищал тебя и твоё сердце, не теряя при этом разума. Он всё сделал и сказал правильно. Я рад, что послушал его.

– Тогда зачем подговорил Илью мне позвонить?

– Он тебе звонил? Когда?

– Не притворяйся дураком, тебе не идёт. – Максим искренне недоумевал. – Неужели, это не ты? Он сам решил? Тогда странно.

– Так это из-за его звонка ты приехала? Что этот идиот тебе сказал? Просил же не трогать тебя!

Пересказала суть вчерашнего диалога. Теперь краснел Максим. Явно хотел поговорить с Ильёй, но, судя по всему, перспектива выпустить мою руку для него являлась катастрофой, поэтому мы продолжили сидеть рядом и разговаривать. Много. Обо всём, что было. Обо всём, что чувствовали. Никак не могли замолчать. Потом я вспомнила странную фразу, за которую мысленно зацепилась, но быстро о ней забыла.

– Что значит, хотел признаться в любви прямо, а не завуалированно?

Он неловко улыбнулся и достал телефон. Потом включил переводчик с китайского – выглядел непривычно, далеко не гугл транслейт. Я скачала похожий, но запуталась ещё на моменте запуска. Максим включил аудиодиктовку и как никогда чётко сказал:

– Wǒ ài nǐ.

Затем отдал телефон мне и попросил нажать на кнопку перевода. Сердце колотилось в груди. Я уже всё поняла, но всё равно нажала, в очередной раз расплакавшись, когда на экране появилось: «Я люблю тебя».

Летели рядом. Максим в обоих самолётах менялся местами с моими соседями, рассказывая тем душещипательную историю любви. Они всегда шли на встречу, ведь оба раза со мной должны были лететь девушки, а он продавал им возможность пересесть к одинокому красавчику-спортсмену, да и просто хорошему парню. Илья в шутку ругался на пересадке напоминая про девушку, но видя, что мы его игнорируем, уходил ни с чем.

Почти всё время я проспала на плече Максима, держа его за руку. Тренер похвалил за сон, но отругал за всё остальное. Нам запретили видеться в Корее до конца чемпионата, поэтому я поселилась в забронированный Ариной отель одна.

Телефон у него тоже отбирали, выдавая лишь на час в день, как в детском лагере. Я радовалась, как ребёнок, когда он выходил на связь. В основном Максим переживал, как у меня дела в незнакомой стране, но я прекрасно справлялась. Питалась почти одними морепродуктами, много гуляла, делала фотографии и отправляла их близким.

Ходила на все игры. Ни слова из речи комментаторов не могла разобрать, а самой следить за происходящим оказалось сложно из-за дальности. Спасала только Арина, сидящая рядом. В России были хотя бы русские комментаторы. Здесь же… Мне просто хотелось заткнуть уши. Арина на ходу объясняла мне, что происходит и когда нужно радоваться. Потому что я не могла уследить за мячом и совершенно не распознавала эмоции на лицах игроков. Особенно азиатов, которых было здесь больше всего. Не представляла, как Максим вообще умудрялся играть с ними дольше одной секунды.

Первые пять дней длился групповой этап. Мужчин и женщин разделили на восемь команд, по пять групп в каждой. Я впитывала в себя происходящее, как губка. Знала, Кирилл потом захочет узнать всё в мельчайших подробностях из первых уст. Да и сама едва дышала, когда видела у стола Максима, который в перерывах всегда пытался поймать мой взгляд. Казалось, его это заряжало. По крайней мере, стоило ему впервые увидеть, как я машу, он тут же обыграл какого-то азиата. Не помню даже из какой страны он был. Но я записала, честно. Потом подробности будут иметь намного больший вес.