– До трёх. – Я всхлипнула, пялясь на часы, висящие на стене.

Всё-таки не зря дразнили Вангой. Не верила сама себе, хотя мерзкое ощущение никак не оставляло. Не зря! Голова закружилась. Почему снова со мной? Почему?!

– Тут и говорить не о чем, после того, что ты вчера рассказала. Одевайся, щас спустишься, мы следом. Аня такси вызовет, поедем быстро собирать твои вещи, пока его нет. Дашь ему возможность объясниться и всё, он убедит тебя, что ни в чём не виноват. Ещё бы, с такими красивущими глазами можно врать и не беспокоиться о разоблачении. Вернёшься домой, подумаешь и сама решишь, хочешь обсуждать всё это или нет.

Спорить сил не было. Сердце разрывалось, каждый шаг давался неимоверно тяжело. Я кое-как слезла со второго этажа. Скоро вышли девочки. Они загрузили меня в машину, а потом также дружно выгрузили. В квартире застыли столбом, осматривая обстановку.

Объясняла, где что лежит. Они в четыре руки быстро собирали мои вещи, постоянно поглядывая на часы, боясь провозиться дольше положенного. Я удивилась, что одежды так много. Думала, будет одна сумочка, но их получилось аж четыре. Надеюсь, подруги не положили в них ничего лишнего.

– А это что? – Оля зацепилась взглядом за холодильник.

– Билеты, – ответила я не глядя.

– Что?! На концерт и самолёт? – Она присмотрелась и выдернула несколько листочков, прикреплённых магнитиком с нашей фотографией к холодной плоской поверхности. – Это тоже заберём.

– Зачем? Оставь, – протестовала я, но меня никто не слушал.

– Как, зачем? Они на твоё имя? На твоё. Значит, ты можешь их вернуть, продать, неважно. И получить деньги, если они тебе понадобятся.

– Не буду я брать у него деньги, – отмахнулась я, чувствуя, что готова потерять сознание от переживаний. Перед глазами всё плыло, дышать всё ещё удавалось через раз, а конечности и вовсе отказывались слушаться.

– Ничего, ничего. Всякое в жизни бывает. Давай пройдёмся, проверишь, не забыли ли мы чего.

Девочки подхватили меня под руки и провели по квартире, открывая все шкафы и даже холодильник. На первый взгляд забрали всё. И вроде бы, не прихватили ничего лишнего. По крайней мере, быстрый затуманенный не заметил ничего.

Всё происходило слишком быстро. Я не успевала ни обдумать, ни смириться, ни попротестовать. В целом, это прекрасно вписывалось в концепцию наших отношений. В два часа дня меня посадили в такси вместе со всеми моими вещами, впихиваясь следом. В родительскую квартиру девочки меня буквально втащили, передав во встревоженные мамины руки.

Она пыталась со мной говорить, но я снова разрыдалась. Аня что-то прошептала ей на ухо, а потом они с Олей ушли, виновато оглядываясь. Мама позвонила на работу и сказала, что ей нужен отгул. Потом попросила показать то, из-за чего я так плачу. Видимо, надеялась, что мне показалось.

Мы давно с ней не виделись и начинать общение с подобного было отвратительно. Но она утирала мне слёзы, гладила по голове и приговаривала, что всё будет хорошо. Фотографии ей не понравились, как и вся ситуация в целом.

Я говорила и говорила. Рассказала абсолютно всё, даже то, что не сказала никому из подруг. Мама всё внимательно слушала, хотя мы всё ещё сидели на полу в коридоре на куче из сумок. Кирилл пытался подойти, но мама его отгоняла, а потом и вовсе начала угрожать. Он перетащил мои вещи, ворча под нос, что так всё это не оставит. Пришлось заставить его заблокировать Максима и пообещать не отвечать на звонки и сообщения.

В четвёртом часу зазвонил мой телефон. Я сбросила. Потом снова сбросила. И сделала так ещё раз десять. Потом зазвонил телефон моей мамы. Она ушла говорить в спальню. Я никогда не слышала, чтобы моя мама так кричала. Даже на Сашу. От слёз уже болела голова, но у меня не было сил подняться.

Я думала, что у нас серьёзные отношения. Казалось, он тоже меня любил, просто молчал, потому что в последние недели у нас всё было очень сложно. Видимо, сложно было только у меня. Внезапно осенило, что фотографии могли быть сделаны как раз за это время, пока я задерживалась на работе и не подпускала его к себе. Конечно. Как он говорил? Просто сбросить пар? Напряжение? Раз ко мне не подойти.

Закрывая глаза, я видела ожившие кадры. Как он целует её, обнимает, снимает одежду… Нет! Это невозможно! Как она шепчет его имя, как они вместе смеются надо мной. Обсуждают, издеваются. Думают, какая дурочка, что снова кому-то поверила! А ведь надо было подумать об этом раньше… Слишком просто Максим воспринимал моё отдаление. Ни разу до вчерашнего дня ничего не сказал по поводу того, в каком состоянии нахожусь я и наши отношения. Считала, что переживает, боится меня отпугнуть, не знает, как подступиться. А ему было всё равно! Ведь с Лизой то всегда всё было хорошо и просто. Что она там говорила? Что подождёт? Ну, вот, дождалась!