— Правда. — Я погладила его по щеке. — Но ты должен пообещать мне одну вещь.

— Все что угодно.

— Если почувствуешь, что теряешь контроль — уйди. Спрячься. Не приближайся ко мне, пока не придешь в себя. Обещаешь?

— Обещаю.

Он прижался лицом к моим коленям. Я гладила его по голове, чувствуя, как дрожит его холодное тело.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Я знаю. И я тебя.

Мы просидели так до утра. А когда рассвело, он проводил меня до лифта и поцеловал в лоб.

— До завтра, — сказал он.

— До завтра.

Лифт унес меня вниз. А я думала о том, что любовь — это не только розы и свечи. Это еще и страх. И борьба. И выбор — каждый день выбирать друг друга.

Я выбирала его. Снова и снова.

Я сидела на диване, прижимая к груди перевязанную руку, и смотрела на Игоря.

Он стоял у окна, спиной ко мне, и молчал. Уже десять минут молчал. С тех пор как я сказала, что остаюсь.

— Игорь, — позвала я тихо.

Он не обернулся.

— Игорь, посмотри на меня.

Медленно, очень медленно он повернулся. В его глазах все еще тлел тот красный огонек, но уже не такой яркий, не такой пугающий. Он взял себя в руки.

— Прости, — сказал он хрипло. — Мне нужно время, чтобы прийти в себя.

— Ты в порядке?

— Нет. — Он усмехнулся горько. — Я не в порядке. Я только что едва не убил женщину, которую люблю.

— Но не убил.

— Чудом.

Он подошел ближе, опустился на колени перед диваном. Взял мою перевязанную руку, осторожно размотал бинт. Посмотрел на рану — она уже почти затянулась, только розовый шрам напоминал о случившемся.

— Твоя кровь, — сказал он тихо. — Она пахнет иначе, чем другие.

— Иначе?

— Сильнее. Слаще. Опаснее. — Он поднес мою руку к лицу, вдохнул запах. Я вздрогнула — не от страха, от чего-то другого. — Я не знаю, почему. Может, дело в тебе. Может, в нас.

— В нас?

— В том, что между нами. — Он посмотрел мне в глаза. — Ты стала для меня не просто женщиной. Ты стала источником. Жизнью. Кровью.

У меня перехватило дыхание.

— Ты хочешь сказать...

— Я хочу сказать правду. — Он сжал мои пальцы. — Меня влечет к тебе не только как к женщине. Не только сексуально. Глубже. Древнее. Инстинктивно. Твоя кровь зовет меня. Манит. Дразнит.

Я смотрела на него и чувствовала, как по телу разливается странный жар. Страх? Возбуждение? И то, и другое вместе?

— Это... страшно, — прошептала я.

— Знаю. — Он кивнул. — Поэтому я и держал дистанцию. Поэтому не прикасался к тебе по-настоящему. Боялся, что однажды не сдержусь.

— А сегодня сдержался.

— Сегодня ты меня позвала. — Он провел пальцем по моей щеке. — Твой голос пробился сквозь пелену. Но в следующий раз может не пробиться.

— И что нам делать?

Он долго молчал. Потом встал, подошел к столу, взял что-то из ящика. Вернулся с узким кожаным ремешком в руках.

— Юля, — сказал он. — Я хочу тебя. Сильнее, чем кого-либо за сотни лет. Но я боюсь себя. Если мы переступим черту, я могу не совладать с инстинктами.

— Ты хочешь... связать меня?

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности. — Он показал ремешок. — Это не наручники. Это символ. Если я почувствую, что теряю контроль, ты сможешь дернуть — и я остановлюсь.

Я смотрела на ремешок. Кожаный, тонкий, с металлической пряжкой.

— Ты серьезно?

— Серьезнее некуда. — Он сел рядом. — Я не хочу причинить тебе боль. Ни физическую, ни моральную. Но я хочу тебя. Очень. И если ты тоже хочешь — мы можем попробовать. С этим.

Я думала. Страх все еще жил внутри, но рядом с ним разгоралось что-то другое. Желание. Любопытство. Доверие.

— Хорошо, — сказала я.

Он замер.

— Правда?

— Правда. — Я протянула руки. — Давай.

Он надел ремешок мне на запястье. Застегнул не туго — так, чтобы я могла дернуть в любой момент. Потом посмотрел в глаза.

— Если захочешь остановиться — просто дерни. Я услышу.

— Хорошо.

— Ты не боишься?

— Боюсь. — Честно призналась я. — Но тебе доверяю больше, чем своему страху.

Он прикрыл глаза. Когда открыл их снова, в них горел тот самый огонь — но теперь я не боялась. Я хотела.

— Иди ко мне, — прошептала я.

Он наклонился и поцеловал меня.

Этот поцелуй отличался от всех предыдущих. В нем была страсть, была опасность, было что-то первобытное. Его язык вторгся в мой рот, его руки сжали мои плечи, прижимая к дивану. Я чувствовала его холод, его силу, его голод.

И это заводило.