— Я с тобой, — сказала я.

— Знаю. — Он поцеловал меня. — Но сначала — научиться контролировать себя. Это самое важное.

— Учи.

И он учил. Весь день, пока солнце стояло высоко, мы оставались в убежище. Он показывал, как дышать, когда накатывает жажда. Как отвлекаться, концентрируясь на других ощущениях. Как пить, не причиняя вреда.

— Синтетическая кровь, — он протянул мне пакет с темной жидкостью. — Попробуй.

Я взяла. Поднесла к губам. Запах был металлическим, непривычным, но не противным. Сделала глоток.

— Странно, — сказала я. — Как гематоген.

— Привыкнешь. — Он улыбнулся. — Со временем даже начнешь различать вкусы.

— Различать?

— Кровь разных животных, синтетика разных производителей. — Он пожал плечами. — У нас есть своя кулинария.

Я рассмеялась. Впервые после обращения — легко, свободно.

— Ты не представляешь, как странно это звучит.

— Представляю. — Он обнял меня. — Я сам проходил через это. Двести лет назад.

— Расскажи.

И он рассказал. О своем обращении, о первых годах, о том, как учился жить заново. Я слушала и чувствовала связь — не только любовную, но и родственную. Мы были одной крови. Буквально.

К вечеру жажда отступила. Я научилась контролировать дыхание, отвлекаться, концентрироваться на Игоре. Он был моим якорем в новом мире.

— Ты готова? — спросил он, когда за окном стемнело.

— К чему?

— Выйти. В первый раз как вампир.

Я замерла. Потом кивнула.

— Готова.

Он взял меня за руку, и мы вышли из убежища.

Ночь встретила нас тысячами звуков, запахов, огней. Я слышала город за многие километры — его дыхание, его жизнь. Видела звезды — ярче, чем когда-либо. Чувствовала ветер — каждой клеткой нового тела.

— Как ты? — спросил Игорь.

— Невероятно, — выдохнула я. — Это... это прекрасно.

— Это только начало, — улыбнулся он. — У нас впереди вечность.

Я сжала его руку.

— Вечность. С тобой. Что может быть лучше?

Мы пошли в ночь. В новую жизнь. В нашу вечность.

Я открыла глаза.

Потолок был незнакомым. Высокий, лепной, с росписью в стиле барокко — пухлые ангелы, облака, золотые завитки. Сквозь плотные шторы не пробивалось ни лучика света, но я видела каждую деталь так же ясно, как днем.

Где я?

Села на кровати. Кровать оказалась огромной — под балдахином, с шелковыми простынями и горой подушек. Комната вокруг — роскошная, старинная, с тяжелой мебелью, картинами в золоченых рамах, камином, в котором догорали угли.

— Проснулась?

Голос Игоря раздался откуда-то сбоку. Я повернулась — он сидел в кресле у камина, с книгой в руках. Таким расслабленным, домашним я его еще не видела.

— Где мы? — спросила я. Голос звучал иначе — глубже, чище.

— В моем доме, — ответил он, откладывая книгу. — Настоящем. Не убежище, не офис. Дом.

— Он... невероятный.

— Спасибо. — Он подошел, сел на край кровати. — Как ты себя чувствуешь?

Я прислушалась к себе. Тело было легким, сильным, незнакомым. Голод — тот самый, новый — чуть саднил где-то внутри, но терпимо. А вот мысли...

— Игорь, — сказала я тихо. — Солнце уже взошло?

— Да. — Он взял мою руку. — Несколько часов назад.

— И я никогда больше его не увижу.

Это пришло не как осознание — как удар. Солнце. Теплое, желтое, живое. Утренние лучи на подушке. Закаты над Москвой-рекой. Все это осталось в прошлой жизни.

— Никогда, — прошептала я. — Ни одного рассвета. Ни одного заката. Ни одного солнечного дня.

— Юля...

— Я не увижу, как светит солнце на снег. Не почувствую его тепло на коже. Не загорю на пляже. — Слова вырывались сами, накатывая волной отчаяния. — Никогда. Я никогда...

Я замолчала, потому что к горлу подступил ком. Слезы потекли по щекам — темные, густые, нечеловеческие.

Игорь прижал меня к себе. Крепко, до хруста.

— Плачь, — шептал он. — Плачь, любимая. Это нормально. Я тоже плакал. В первый день. В первый год. Каждую ночь.

— Как ты выжил? — всхлипнула я.

— Знал, что выбора нет. — Он гладил меня по спине. — И надеялся, что однажды встречу ту, ради которой все это будет иметь смысл.

— Я не хочу быть вампиром, — прошептала я. — Я хочу быть человеком. Хочу видеть солнце.

— Знаю. — Его голос дрогнул. — И если бы я мог дать тебе это, я бы отдал все. Но я не могу. Я могу только быть рядом.

— А если мне этого мало?

— Тогда уходи. — Он отстранился, посмотрел мне в глаза. — Я не буду держать. Если ты не выдержишь — уходи. Я пойму.