— Я тоже тебя люблю, — ответила я. — Больше жизни. Больше вечности.

Он улыбнулся.

— Добро пожаловать в вечность, Юля.

Я улыбнулась в ответ.

— Добро пожаловать в нашу вечность, Игорь.

Мы сидели на полу, обнявшись, и за окном светало. Новая жизнь начиналась. И она была прекрасна.

Я открыла глаза.

Первое, что я увидела — потолок. Старый, деревянный, с причудливыми трещинами. Я видела каждую трещину, каждую пору дерева, каждую пылинку, танцующую в воздухе. Они были объемными, живыми, невероятными.

Я моргнула. Села.

Комната — убежище Игоря — предстала передо мной в новом свете. Буквально. Я видела в полной темноте так же ясно, как днем. Каждый предмет отбрасывал невидимые раньше тени, каждая поверхность имела текстуру, которую я могла разглядеть до мельчайших деталей.

— Юля?

Голос Игоря раздался откуда-то сбоку. Я повернула голову — и мир дернулся, смазался, перестроился. Слишком быстро. Я чуть не упала с кровати.

— Осторожнее, — он оказался рядом мгновенно — я даже не заметила движения. — Твои рефлексы теперь быстрее. Нужно время, чтобы привыкнуть.

— Я... — Голос прозвучал иначе. Глубже, чище, звонче. — Что со мной?

— Ты вампир, — сказал он просто. — Теперь ты одна из нас.

Я смотрела на него и видела то, чего не замечала раньше. Каждую линию его лица, каждый оттенок бледной кожи, каждый волосок на голове. Я видела, как движется кровь под его кожей — темная, густая, манящая.

И слышала.

Его сердце. Оно билось медленно, редко, но я слышала каждый удар. Ритмичный, сильный, успокаивающий.

А потом — другие сердца.

Я замерла, прислушиваясь. Далеко, очень далеко — за километры — бились сердца людей. Я слышала их. Сотни, тысячи сердец, каждое со своим ритмом, своей историей, своей жизнью.

— Что это? — прошептала я.

— Ты слышишь людей, — ответил Игорь. — Их сердца. Их дыхание. Их кровь.

— Это... невероятно.

— И опасно. — Он взял мои руки в свои. — Юля, сейчас ты почувствуешь жажду. Первую настоящую жажду. Это будет страшно. Но я рядом.

Я хотела спросить, что он имеет в виду, но вдруг поняла.

Голод.

Не тот привычный голод, когда хочется есть. Другой. Глубокий, животный, всепоглощающий. Он поднялся изнутри, сжал горло, затуманил сознание. Я хотела пить. Но не воду — кровь.

— Игорь... — прошептала я. — Мне... мне нужно...

— Знаю. — Он был спокоен. — Это жажда. Ты должна научиться ее контролировать.

— Как?

— Сначала — дыши. Глубоко, медленно. Сосредоточься на моем голосе.

Я пыталась. Вдыхала — выдыхала. Но запахи — запахи сводили с ума. Я чувствовала его кровь под кожей, чувствовала запах людей за километры, чувствовала жизнь, пульсирующую вокруг.

— Я не могу, — выдохнула я. — Слишком сильно.

— Можешь. — Он взял мое лицо в ладони, заставил смотреть в глаза. — Смотри на меня. Только на меня. Слушай мое сердце. Чувствуй мое присутствие.

Я смотрела. В его черные глаза, в которых горел знакомый красный огонек. Слушала его сердце — редкое, но такое родное. Чувствовала его холодные руки на своих щеках.

Жажда отступила. Немного. Совсем чуть-чуть. Но я снова могла думать.

— Молодец, — улыбнулся он. — Ты справилась.

— Это всегда так будет?

— Первое время — да. Потом научишься контролировать. Будешь чувствовать жажду, но не терять голову.

— А если потеряю?

— Я буду рядом. — Он поцеловал меня в лоб. — Всегда.

Я выдохнула. Села ровнее, осматриваясь. Комната была залита темнотой, но я видела все. Старая мебель, книги на полках, картины на стенах. И окно — плотно зашторенное, не пропускающее ни лучика света.

— Солнце? — спросила я.

— Взошло час назад. — Он кивнул на шторы. — Теперь ты можешь выходить только ночью.

— Я знаю. — Я приняла это спокойнее, чем ожидала. — Я готова.

— Ты удивительная. — Он улыбнулся. — Большинство новообращенных впадают в панику.

— Я не большинство. — Я улыбнулась в ответ. — Я твоя.

Мы сидели на кровати, и я привыкала к новым ощущениям. К острому слуху, к невероятному зрению, к запахам, которые кружили голову. И к нему — такому близкому, такому родному.

— Игорь, — сказала я. — А что теперь? С нами? С охотниками? С Советом?

— Теперь мы уедем, — ответил он. — Спрячемся на время. Я знаю место, где нас не найдут.

— А потом?

— Потом вернемся. — В его глазах мелькнул холод. — И разберемся с теми, кто напал на тебя.

— Ты убьешь их?

— Если придется — да.

Я не испугалась. Наверное, это тоже было частью новой природы. Я хотела справедливости. Хотела, чтобы они ответили за боль, за страх, за смерть.