Дома я долго не могла уснуть. Смотрела в потолок и думала о том, что видела. О ране, которая затянулась за секунды. О темной крови. О его словах про врагов.

Моя жизнь превратилась в триллер. Но я не хотела другой. Потому что в этом триллере был он. А без него мне ничего было не нужно.

Я уснула под утро с мыслью, что завтра ночью снова увижу его. И это стоило любых страхов.

Я сидела в кабинете Игоря и допивала уже третью чашку кофе.

Ночь выдалась странная. Мы почти не разговаривали — просто сидели рядом, слушали тишину и смотрели на город. После вчерашнего взрыва эмоций, после разбитого стакана и его признания о врагах, между нами повисло что-то новое. Не напряжение — скорее, тихое принятие. Мы оба знали, что игра стала серьезной. Что за нами следят. Что мы в опасности.

Но сегодня было спокойно. Игорь был нежен, заботлив, но в его глазах иногда мелькала та тень, которую я уже научилась узнавать. Беспокойство.

— Юля, — сказал он вдруг, — мне нужно отлучиться на минуту.

Я подняла брови.

— Куда?

— Проверить кое-что. — Он встал, поправил пиджак. — Система безопасности сигнализирует о движении внизу. Наверное, ложно, но нужно убедиться.

— Я с тобой.

— Нет. — Он покачал головой. — Останься здесь. Здесь безопасно. Я быстро.

Он вышел, прикрыв за собой дверь. Я осталась одна.

Тишина в кабинете стала какой-то другой — более густой, более давящей. Я допила кофе, поставила чашку на столик и огляделась.

Кабинет Игоря я знала уже почти как свой. Огромный стол, кожаные кресла, стеллажи с книгами, панорамные окна. Диван, на котором мы так часто сидели. Журнальный столик, на котором всегда стояли свежие цветы — он менял их каждую ночь.

Но была здесь одна дверь, в которую я никогда не заходила. Личная ванная комната Игоря.

Мне вдруг захотелось привести себя в порядок. После бессонной ночи волосы растрепались, тушь немного потекла, лицо блестело. Не хотелось, чтобы он видел меня такой растрепой.

Я встала и подошла к двери. Толкнула — открыто.

Ванная оказалась небольшой, но роскошной. Черный мрамор, золотые смесители, огромное зеркало во всю стену над раковиной. И ни одного окна — конечно, вампиру не нужны окна в ванной.

Я подошла к раковине, открыла кран, намочила руки. Провела по лицу, смывая следы усталости. Посмотрела в зеркало.

Из отражения на меня смотрела бледная женщина с темными кругами под глазами и растрепанными волосами. Я поправила волосы, промокнула лицо бумажным полотенцем.

И вдруг в зеркале, у меня за спиной, возникла тень.

Я замерла. Сердце пропустило удар.

Игорь.

Он стоял прямо у меня за спиной — я чувствовала это. Видела краем глаза его силуэт, его плечи, его руки, опущенные вдоль тела.

Но в зеркале его не было.

Я смотрела в отражение и видела только себя. Свои расширенные глаза, свой открытый в крике рот. А за мной — пустота. Только дверной проем, только темный коридорчик, только пустота.

А он стоял там. Я чувствовала его присутствие каждой клеточкой кожи. Слышала его дыхание — ровное, спокойное. Но в зеркале — никого.

Ноги подкосились.

Я схватилась за край раковины, чтобы не упасть. Сердце колотилось где-то в горле, в висках стучала кровь. Я не могла оторвать взгляд от зеркала — от этого пустого пространства за моей спиной, где должен был быть он.

— Юля?

Голос раздался оттуда, из пустоты. Из-за моей спины.

Я развернулась рывком.

Он стоял в дверях ванной. Живой, настоящий, во плоти. Его черные глаза смотрели на меня с тревогой.

— Юля, что с тобой? Ты побледнела еще сильнее.

Я перевела взгляд с него на зеркало. В зеркале по-прежнему была только я. Одна. В пустой ванной комнате.

— Ты... — Голос сорвался. Я сглотнула, попыталась снова. — Ты... в зеркале...

Он понял. Я увидела, как тень пробежала по его лицу. Как он закрыл глаза на секунду, будто собираясь с силами.

— Юля, — сказал он тихо. — Выйди оттуда. Давай поговорим.

Я не могла пошевелиться. Ноги приросли к полу, руки судорожно сжимали край раковины.

— У вампиров нет отражений, — прошептала я. — Это правда?

— Да.

— Ты поэтому никогда не смотришься в зеркало?

— Да.

— И поэтому в кабинете нет зеркал?

— Да. — Он шагнул ко мне. — Юля, пожалуйста, выйди. Давай поговорим.

Я смотрела на него и видела то, чего не замечала раньше. Как свет падает на него, но не отражается. Как тени ложатся иначе. Как он словно вырезан из реальности — слишком четкий, слишком настоящий, чтобы быть призраком, но при этом невидимый для стекла и серебра.

— Юля.

Он протянул руку. Я машинально взялась за нее — холодную, как всегда. И только тогда почувствовала, что могу двигаться.