На ужин я шла с понурой головой, словно на повинность к директору пансиона. Из воспоминаний Оливии было понятно, что шалости они совершали, и не один раз. Мне и самой приходилось держать ответ перед директором школы, но сегодня все было по-другому. Я шла словно на казнь. Почему нас всех позвали на ужин, я не знала, но догадывалась. Устроить разбор полетов. Кто какие ошибки совершил на пикнике и все такое. И я была уверена, что касательно меня у графа будет особенное мнение и вопросы. Ведь я не завязала ленту на его весло…

Шла в столовую, затаив дыхание. Слышала только шелест своего простого платья. В голове носились разрозненные мысли. Еще и Йенс оставил меня без поддержки. Приблизившись к заветной комнате, за дверью услышала голоса. Это означало только одно, что близняшки уже там, и все дожидались только меня. Я застыла возле двери. Впервые у меня не было желания появляться в столовой и ужинать с графом и его семьей. Но могла ли я отказаться, когда Себастьян отправил за мной самого Вильяма?

Выдохнула и толкнула двери. Граф и близняшки ожидали меня за длинным дубовым столом, накрытым белоснежной скатертью. Пламя свечей в серебряных канделябрах создавали уютную и в то же время особенную атмосферу, словно именно с этого ужина все непременно должно измениться. С моим приходом граф Кэмбелл откинулся на спинку резного стула. Взгляд Себастьяна с близняшек перешел на меня, в то время как его пальцы продолжили все также медленно вращать изящную ножку бокала с темно-рубиновой жидкостью. Чего мне стоило не споткнуться под внимательными глазами графа, даже озвучивать не стоило.

— Мисс Саттон, — обратился ко мне граф, когда я заняла стул по левую руку от него. Близняшки оказались напротив меня, — надеюсь, что вы не слишком устали после развлечений у графа Лихтенгер?

Я напряглась. Вопрос графа мог означать только одно, что, скорее всего, планировался еще один выход в свет с Амалией и Клариссой. Значит, мое отбытие в пансион снова откладывалось. А я то надеялась…

— Нет, лорд Кэмбелл, — ответила я, стараясь не встречаться с ним глазами. — Ваши сестры весьма приятно и, главное, с большой пользой провели время. Главное, все прошло умеренно хорошо.

— Вот и отлично, после ужина у меня для вас будет хорошая новость, — и больше ни сказав ни слова, он дал знак Вильяму.

Слуги принялись бесшумно расставлять блюда, наполнять бокалы. Мы с близняшками переглянулись. Я почувствовала себя чуть ли не собакой, перед которой положили кость, но дотянуться до нее я не могу. Амалия и Кларисса тоже выглядели не слишком довольными. Они любую новость воспринимали сперва в штыки, потом уже переваривали и принимали как есть. Прежняя жизнь все еще сказывалась на их поведении, но близняшки делали большие успехи. Они не любили изменения, как и все новое и внезапное. Правда, в последние дни показывали чудеса выдержки.

Одно время в столовой были слышны лишь звуки ложек и вилок о тарелки. Временами мы с близняшками переглядывались, но я ничем им не могла помочь, так как не была в курсе того, о чем нам хотел сообщить граф Кэмбелл. Приходилось терпеливо дожидаться окончания смена блюд, насладиться вкусом десерта и перейти к самому главному. И вот слуги, наконец-то, унесли грязную посуду. Передо мной, как и перед графом, появился хрустальный бокал, наполненный темно-рубиновым напитком. Близняшками подали отвар, с чем, конечно же, Амалия и Кларисса были не согласны, но возражать не смели.

Граф Кэмбелл отпустил слуг, только Вильям остался дожидаться окончания ужина. Граф обвел нас внимательным взглядом, отпил из бокала, затем поставил его на стол с едва слышимым звуком. Поднял задумчивый взгляд на своих сестер и заговорил.

— Через три дня мы отправляемся в столицу.

Я сглотнула. Одновременно с этим сзади что-то упало. Видимо, Йенс все это время был вместе с нами и тоже “ужинал”. Но новость шокировала и его. Ведь мы намеревались как можно скорее вернуться в пансион. А тут столица. Я знала и понимала, что рано или поздно этот момент настанет, но все же не ожидала его так скоро.

— Значит ли это, что мои услуги в качестве наставницы больше не понадобятся? — не стала я откладывать данный вопрос в долгий ящик.

Себастьян замер. В его серых глазах отразилось недовольство, но оно быстро сменилось с решимостью.