Волк, пошатываясь, остановился рядом, тяжело приваливаясь к боку герцогини. Лисса запустила руку в густую шерсть, ободранную на боках и на загривке, и направила целебную магию, помогая мастеру Вигору быстрее регенерировать.

— Помогли ей умереть, — отозвался волк. — Кто-то очень сильный. Ведьма была больше напугана, чем зла, на своего убийцу. Даже вокруг логова ловушка была. 

— Не сказала кто? Мужчина или женщина?

— Скорее, женщина. Эх, мне бы сейчас руки вместо лап, я бы тогда её записи попробовал бы расшифровать.

Стоило волку пожелать это от всего сердца, как тело оборотня начало меняться, выгибаясь в болезненном обороте.

Лиссандра забеспокоилась, старалась удержать зверя на месте и облегчить боль, от которой у волка скрипели клыки и трещали кости. Только сила целительницы в этом ничем не могла помочь.

Волк менялся, приобретая получеловеческие черты, но полного оборота не достиг, так и застыл в причудливом образе. С почти человеческой головой, руками, торсом, поросшим шерстью, и с больше похожей на волчью нижней частью с хвостом.

— Будьте осторожны в своих желаниях, — почти разборчиво, по-человечески сказал мастер Вигор и рухнул на пол, не справившись с координацией движений и безумно хохоча.

Мужчина перевернулся на спину, и Лисса смущённо отвернулась от оголённого тела. Хоть она и видела обнажённые мужские тела, когда оказывала помощь, но сейчас ситуация была иной, да и тело полуоборотня, получеловека выглядело странно.

Волк ещё не один раз пытался встать на задние ноги-лапы, пока не научился держать тело в почти вертикальном положении. По мере того, как он пытался стоять, опытным путём установил, что его физическая сила в разы превосходит обычную. Да ещё и магия отвечает. Это особенно порадовало мага. В зверином теле магия была ему недоступна. 

Лиссандра всё это время просидела на каменном троне — единственном стуле в пещере. Уже под конец мытарств оборотня герцогиня оглянулась на останки ведьмы. Та вытянулась дохлой чёрной змеёй с жёлтыми ромбами над глазами, выдавая, каким оборотнем Стелла была при жизни.

— Что делать будем? В таком виде идти в крепость опасно. Нужно сначала вас показать герцогу Гренстону, — опять из-за того, что Лиссандра взяла мастера Вигора с собой, тот оказался в сложном положении. Лисса загрустила от собственных выводов. Может, и вправду нужно брать в сопровождение стражей, те бы выполняли команды и не попадали бы в подобные ситуации, как маг. 

— Тут останусь. Хотел записи изучать — на! Никаких препятствий! — мастер сказал несколько фраз и замолк, прислушиваясь к чему-то.

— Что такое? — забеспокоилась Лисса.

— У нас гости.

Вместе с тем, как мастер Вигор вступил в схватку с мятежным духом Стеллы и одолел его, защита спала. И теперь сам маг должен был наложить новый охранный контур.

Лиссандра прислушалась и, предупредительно остановив оборотня, приблизилась к входу пещеры. Мастер Вигор был спокоен, а значит, ничего опасного за стенами не было… Ну, кроме герцога Гренстона, по-философски отстранённого капитана Фламбери и смущённого Вила, выглядывающего из-за спины капитана.

— Миледи, — в этом слове Лиссандре послышалось грозное рычание. — Что вы здесь забыли? В какую историю вы снова хотите попасть? И почему вы отправляетесь в путь без сопровождения стражей? Не успев вернуться в крепость, я должен разыскивать вас и переживать, чтобы с вами не случилось ничего непоправимого.

Лиссандра даже растерялась от такой отповеди. Она так давно привыкла самостоятельно решать всё за себя, что необходимость отчитываться перед кем-либо выглядела диковатой. Да, если бы герцог был в крепости, то Лисса рассказала бы ему о своих планах и желании выяснить, что произошло с ведьмой. Но супруг уехал именно тогда, когда у герцогини появилось свободное окошко, чтобы заняться этим вопросом.

— Вы переживали за меня, милорд? — Лисса спросила вкрадчиво и подошла ближе, беря герцога за руку и заглядывая в серые глаза супруга. — Это так… необычно — знать, что кто-то думает о тебе и беспокоится.

Капитан, прихватив любопытного Вила за шкирку, быстро скрылся из поля видимости, оставляя супругов наедине. Грифон только усмехнулся, глядя на своих юных господ. Они оба были обделены, каждый по-своему. Герцог с юных лет не знал ничего, кроме войны, а герцогиня росла в окружении ненависти и злословия. А теперь они оба открывали для себя мир семейных взаимоотношений.

Всё раздражение герцога исчезло от слов и прикосновения супруги. Он стянул с рук перчатки и крепко привлёк к себе Лиссандру за талию.

— Больше так не делайте, миледи.