Один из проходных коридоров из торжественного зала в спальную часть замка превратился в портретную галерею. Мэтр Ори смог аккуратно прорубить дополнительное окошко во внешней стене напротив стены с портретами. Мастер Колби застеклил его витражом с гербом герцога Гренстона, и теперь каждое утро дракон вспыхивал алым, стоило светилу коснуться лучами его крыльев. На пол постелили мягкую ковровую дорожку, вытканную мастерицами из призамкового городка.
Гобелены расцветили чёрный камень стен коридоров на гостевом этаже и на этаже, где постоянно жили придворные.
Замок преображался. Отмытый, вычищенный внутри, он больше не производил того гнетущего впечатления, как в момент, когда принцесса со своими людьми увидели его впервые. Это касалось и людей. Теперь не было праздношатающихся слуг. Количество обслуги уменьшилось на треть. Мужчины и женщины ходили важно, в форме, правда, поболтать никто никогда не отказывался. Лисса думала, что это отличительная черта южан, но оказалось, что и северяне не прочь почесать языки. Так-то событий мало происходило, а сейчас поводов для болтовни было много, только успевай просеивать сплетни через сито правды и домыслов.
Конечно, в последнее время все разговоры крутились вокруг предстоящего праздника. О взрыве уже и не вспоминали. Герцог умело успокоил людей. Лисса бы может тоже расслабилась, если бы не способность подмечать мелочи в быту и определять оттенки настроения супруга. Чем дольше она была рядом с герцогом, тем лучше чувствовала его.
Эрик что-то скрывал, но при этом стал ещё более внимателен к своей супруге. Последний факт позволял Лиссандре смириться с тем, что герцог не до конца откровенен. Лисса сделала вывод, что обеспокоенность герцога связана с его военными обязанностями. В них женщин никогда не посвящали. Война — мужчинам, женщинам — уют дома.
Герцог, как и обещал, наказал баронессу, отстранив от двора на неделю. Позже Колин, который был в курсе всего, рассказал Хозяйке, что Клотильда восприняла наказание с достоинством, и даже передал дословно самую важную часть разговора герцога и баронессы:
«— Если на то ваша воля, милорд, то я покоряюсь ей, как и должно покоряться любящей женщине своему мужчине. И буду ждать вас столько, сколько вам потребуется для того, чтобы прозреть и увидеть, какая ваша супруга на самом деле.»
Лиссандру передёргивало от одного воспоминания об этой фразе. Столько в ней было заложено тайного смысла, что очень злило герцогиню. Всё-таки хорошо, что герцог не слеп и не глух ко всему, что происходит вокруг, и что он принял брак с навязанной супругой, как истинный.
«— Можете не обманываться на сей счёт, леди, — ответ герцога бальзамом ложился на мятежную душу Лиссандры. — Я принял свою судьбу — мою супругу. И мне не нужны дополнительные глаза и слова, чтобы знать, что из себя представляет миледи Гренстон. До нашего с ней знакомства я допустил ошибку, приняв на веру то, о чём судачили в её королевстве, и сожалею об этом. Впредь мои суждения о ком-либо будут основываться только на собственных наблюдениях.»
— Миледи! — от громкого крика Колина Лиссандра вынырнула из задумчивости и покрепче взяла в руки повод Карамельки.
— Чего кричишь? — шикнула на мальчишку. — Лес не любит громких звуков, тем более он готовится ко сну.
— Миледи, мы не заблудились? Может нужно было взять с собой кого-то из стражи?
— Стража у нас есть, — Лисса нашла взглядом мелькнувший в кустах серый бок. Без мастера Вигора за ворота крепости она никогда не выбиралась.
— Ваш ручной волк?
Лисса хмыкнула, поворачиваясь к Колину. Тот слишком долго молчал, вот и причина, из-за которой он окликнул герцогиню.
— Он не ручной. Колин, а ты знаешь, что ведьмы не любят болтунов? Они им языки в узел завязывают.
Пригрозить мальчишке оказалось легче лёгкого. У того глаза округлились, и он стал озираться по сторонам, выискивая под каждым кустом притаившуюся ведьму. Лисса не спешила успокаивать болтуна. То, что Колин вернул её из мыслей в реальность, было плюсом. Зевать в лесу нельзя.
Большую часть пути от крепости к пещере ведьмы тропа вела по краю леса, а сейчас вышла к отрогу скалы. Чёрный камень был исчерчен серебристо-мраморными прожилками, как венами. Лиссандре казалось, что спящего гигантского зверя-гору опутали волшебной ловчей сетью. Чёрный камень, нагретый под светилом, был тёплым наощупь, когда Лиссандра спешилась и приложила руку к округлому валуну, прося духов Земли не препятствовать им в дороге.