Хотелось сказать колкость, но Лиссандра сдержалась, чтобы не будить лихо. Поминать имя Клотильды в такой момент было кощунством.

Лисса сосредоточилась на ощущениях, стараясь уловить, насколько искренен герцог. Стоит ли думать, что его слова значат больше, чем просто зов тела?

Прикасаться к герцогу было неимоверно приятно. И почему-то от этого становилось душно. Обида на супруга ещё не покинула её сердце и никак не давала расслабиться в его руках, от его прикосновений. И, видимо, мужчина это чувствовал. Вёл себя не так, как всегда. Приручал, как пугливого жеребёнка.

Прикосновения Эрика были лёгкими и наполненными нежностью. Лисса диву давалась, как такой сильный крупный мужчина может так ласкать. Он не спешил, но в то же время упорно шёл к цели. Заставлял каждым прикосновением забыть о проблемах.

Его губы порхали лёгкими бабочками по чувствительным местам. От этого кружилась голова и внутри всё сжималось от предвкушения. Лиссандра и не заметила, как сама стала отвечать на его прикосновения, подаваясь всем телом за умелыми руками, как сама стала целовать его губы, обняв могучую шею руками и обвив узкие бёдра ногами.

— Лиссандра, — Эрик выдохнул в губы своей супруги, толкаясь вперёд и переплетая их пальцы в крепкий замок.

— Эрик...

От ответного бархатного стона девушки вдоль позвоночника пробежала огненная волна. Перед глазами зарябило. Драконьим зрением Эрик увидел, как под тонкой белой кожей Лиссандры мечутся золотые всполохи магии в поиске выхода. Зрелище было завораживающе прекрасным. Дракон довольно заурчал над своим сокровищем, доводя обоих до финала. Вместе с тем на долю секунды всё тело Лиссандры охватило мягким золотым огнём. И этот огонь они поровну разделили на двоих.

В предрассветных сумерках Эрик рассматривал жену, размышляя над тем, чем завершилась эта ночь любви. Будет ли так всегда? То, что их магия сочеталась, герцог понял ещё в первую ночь. Но сегодня было что-то иное. Эрик чувствовал себя иным существом. И Лиссандра не походила на обычную себя. Под золотым свечением на коже угадывалось оперение феникса.

Неужели феникс пробуждает стража Стоунберга?

Эрик ближе придвинул к себе Лиссандру. Хотя куда уж ближе. Но он не хотел выпускать её из своих рук. Как какую-то драгоценность. Внутри кто-то нашёптывал: «Моё!» И ревностно требовал никуда её не отпускать. И самому не уходить. Но это было невыполнимо. Слишком многие и многое зависело от Хозяев Стоунберга.

Герцог зарылся носом в золотую макушку и прикрыл глаза, вспоминая окончание дня, предшествующего прекрасной ночи.

Вернувшаяся часть войска была быстро расквартирована в казарме. Семейные мужи осчастливили своим возвращением семьи. Слёзы радости и восторженные крики слышались не из одного открытого окошка или двери. Жители ликовали, встречая герцога Гренстона вместе с его супругой, миледи Лиссандрой Справедливой, во главе вернувшегося войска.

Целитель лорд Синистр отчитался перед милордом и миледи за каждого воина, проходившего лечение во временном лагере. Мужчины выглядели посвежевшими, отдохнувшими и довольными. Все поголовно были переодеты в недавно пошитые комплекты формы. Герцогу досталось много слов благодарности за провизию, поставляемую в лагерь, и за новую одежду. Хоть он и распорядился отправить несколько подвод провизии перед собственным отъездом с отрядом, всё остальное время этими вопросами занималась герцогиня. О чём герцог и сообщил окружившим его воякам. Ему достаточно было лавров на поле брани.

— Благодарите миледи Лиссандру, — Эрик повернулся к супруге, ловя её смущённый взгляд. — Я сам только сегодня вернулся из похода. Мы зачистили последствия прорыва на дальних пастбищах. Мелкая стайная нечисть перевела половину отары на дальнем выгоне. Есть пострадавшие от её воздействия люди.

Воины притихли, переглядываясь между собой. На их лицах появилась обеспокоенность, и Лиссандра позволила себе дополнить речь супруга.

— Милорд, позвольте и мне сказать, — дождавшись кивка мужчины, герцогиня продолжила. — Воины, пострадавшие от нечисти, уже на ногах. Их излечение далось легко. Но, к сожалению, могло быть хуже. Умер пастух. Выпитых нечистью животных необходимо предавать огню. Их мясо непригодно к употреблению. Оно содержит яд нечисти.

— Я уже разослал послание всем землевладельцам, чтобы были начеку. Сейчас расходитесь по домам. Отдыхайте, общайтесь с семьями, но помните, что вас в любой момент могут призвать к оружию. Наши тренировки возобновятся в ближайшее время. Вас оповестят.

В замке царило такое же оживление, как и в казарме, и в домах.