Быстро поужинав, молодежь спешит к себе в комнату, чтобы заняться сбором вещей, а вот свекровь, наконец, говорит то, что ее радует.

– Я думала, Влад совсем негодяй, но моя душа чуть успокоилась, что он одумался. Вот увидишь, и любовницу свою бросит. Все они, мужики, на старости лет ищут приключений, но когда эмоции поутихнут, он поймет, что для него на самом деле важно.

Зоя Елисеевна похлопывает меня по коленке, а я прикусываю губу, не желая расстраивать старушку. Я не разделяю ее уверенности, что Влад одумается, а даже если она и права, не расстраиваю ее, что никакой семьи между нами больше не будет ни при каком раскладе.

Успокоившись и решив, что всё еще образуется, свекровь собирает свои вещи, решив с утра же отправиться к себе домой, а вот я даже немного выдыхаю, обрадовавшись, что завтра останусь в доме одна.

Даже не представляла, как сильно мне не хватало одиночества и личного пространства.

Влад, как только сын дает ему ответ, пишет уже мне, но я не читаю его сообщения. Знаю, чего он от меня хочет. Чтобы я удалила видео, которое не предназначено для чужих глаз.

– Перепишешь квартиру на сына официально, без привязки к твоей фирме, тогда поговорим, – отсылаю я ему голосовое, на которое он не отвечает, но вскоре мне становится уже не до мужа и его похождений.

Мой телефон просто разрывается от звонков от квартирантов.

– Варвара Леонидовна, – едва ли плача, говорит Рита. – Квартиру обокрали, пока мы были в отъезде. Вскрыли вашу кладовку и вынесли всё подчистую.

Мое сердце начинает грохотать, словно гидроэлектростанция, ведь проблем с этой стороны я не ждала. Сомнений, что кражу организовал Влад, у меня не остается.

Он слишком хорошо знал, что там хранится. То, что он захочет использовать против меня. Ведь мы с ним теперь враги.

После того, как с квартиры снимают отпечатки пальцев, допрос заканчивается, и нас всех отпускают по домам. Квартиранты уверяют меня, что сами со всем справятся и приведут хаос в квартире в порядок, а я нервничаю, никак не могу найти себе места.

Корю себя за беспечность и былое безоговорочное доверие к Владу, которое было растоптано им же в одночасье.

Его заявление о разводе и измена были для меня настолько неожиданными, что обо всем остальном я просто позабыла. Даже представить себе не могла, что он вдруг вспомнит о видеозаписи на флешке, которую я хранила в кладовке бабушкиной квартиры.

Пусть я ее и сдавала квартирантам, но это было более безопасное место, где никто не стал бы искать то, что можно будет использовать против меня.

Оказавшись на свежем воздухе, я присаживаюсь на скамейку и делаю несколько вдохов-выдохов. Мне нужно успокоиться и подумать, что предпринять.

На удивление, Влад молчит. Не звонит. Не пишет. Ждет моей реакции.

Вот только ее не следует.

Внутри меня слишком сильно бушует гнев и целый спектр негативных эмоций, которые не дадут мне вести себя конструктивно. Так что я убеждаю себя не пылить и временно затаиться. Подумать, что мне делать дальше.

Я не сомневаюсь, что Влад использовать ничего не станет. Он любит пугать, чтобы добиться желаемого, так что и в этот раз будет ждать моего звонка, чтобы потребовать от меня соблюдения определенных условий, если я не хочу, чтобы то, что оказалось в его руках, стало достоянием общественности. Особенно моего начальства.

Карьерой я дорожу, да и в нынешней ситуации работа сейчас – это единственное, что помогает мне держаться на плаву. Я просто не имею права ее потерять, да еще и с позором, ведь дача взятки должностному лицу – преступление, от которого мне не отмыться. Пусть срок давности по привлечению к уголовной ответственности уже истек, но это не имеет значения. Меня могут уволить, если информация о том, что сотрудница прокуратуры дает взятки, выйдет наружу.

Сжимаю зубы, вспоминая, что именно Влад попросил меня передать кейс одному его другу, так как он сам светиться не мог. Если бы я знала, что в той сумке находились деньги, а не кипа документов, ни за что не стала бы участвовать в его темных делишках.

Оказалось, что передачу денег человек Влада снимал на телефон. На видео даже видно написанное на моем лице удивление, когда собеседник открыл кейс, светанув пачками купюр.

Я до сих пор не знаю подробностей того дела, когда Влад выступал адвокатом высокопоставленного чиновника, чтобы тот не загремел в тюрьму. Вот только запись была сделана, еще и оказалось, что не просто так.

Конечно, мне было неприятно, что именно меня муж использовал для нарушения закона, зная, где я работаю, но ему удалось меня убедить, что всё будет ровно, и об этом никто не узнает.