– Анализ может быть ложноположительным, не паникуй, Варя. Я сдам еще раз, наверняка врачи ошиблись. К тому же, я консультировался с врачом, если принять меры заблаговременно и не тянуть с лечением, ребенок, возможно, родится здоровым.

– Возможно? И ты так спокойно говоришь об этом? Даже наличие любовницы не отрицаешь?

Меня захлестывает обида, щедро приправленная лютой ненавистью. Я могла бы закрыть глаза на мимолетную интрижку, сделать вид, что ничего не случилось, если бы он и правда раскаялся, и это было ошибкой, но никогда не смогу простить тот вред, который он мог причинить нашему ребенку.

Нет. Моему ребенку.

Если Влад был так безответственен и беспечен, что не подумал о последствиях, то ребенок ему не нужен. Он потерял право быть его отцом, как только изменил. И неважно, случайная ли была интрижка, или у него есть постоянная любовница, это не отменяет того факта, что мы с малышом находимся в зоне риска.

– Хватит молчать! Не будь трусом и скажи правду! – кричу я и бью его по лицу кулаком. Его голова дергается, но он даже не смотрит на меня, позволяя мне его избивать, пока я не выдыхаюсь.

– Ненавижу тебя! Какой же ты урод!

– Прекрати, Варвара. Я дал тебе спустить пар, но палку не перегибай. И не распространяйся об этом, у нашей семьи безупречная репутация. Врачам я приплачу, чтобы лишнего не болтали, так что об этом можешь не беспокоиться.

Он говорит об этом так обыденно, словно это всё, что должно меня волновать.

Мне страшно. Но не от того, что он настолько циничен, а от того, что я никак не могу вспомнить, когда мы исполняли в последний раз супружеский долг. Есть ли хоть шанс, что он заразился после?

– Твоя любовница сдала анализы? – спрашиваю я, стараясь успокоиться, но отворачиваюсь, не в силах смотреть на Влада дальше. Слишком противно.

– Да. Результаты будут готовы завтра, – спокойно отвечает он, будто это в порядке вещей. – Независимо от результатов, ты моя жена, Варвара. Веди себя прилично, никто из моего окружения не должен знать, что между нами разлад. И в пятницу у Алехиных не вздумай проболтаться Анне, она та еще сплетница.

После истерики у меня кружится голова, а в теле возникает слабость. Слегка колет внизу живота, и я молчу, опасаясь, что новый виток скандала плохо отразится на ребенке.

Гашу в себе гордость, и вскоре Влад, решив, что молчание – знак согласия, заводит мотор и снова вливается в поток машин на дороге.

Этой ночью Влад дома не остается. Высаживает меня у подъезда и дает по газам, оставляя после себя неприятный запах жженой шины.

А я остаюсь один на один со своими страхами и малышом, который всю ночь беспокойно пинается, словно чувствует мое тревожное настроение.

Завтрашнее утро станет переломным.

И от результатов анализа зависит, будет наш развод обычным, как у миллионов супружеских пар, или грязным и скандальным.

Пусть Влад не надеется, что сможет заткнуть мне рот и сохранить всё в тайне. Репутация волнует лишь его, но не мать, чье дитя находится в опасности.

– Когда в последний раз у вас был половой акт, Варвара?

– А в чем дело? – сразу настораживаюсь я, чувствуя, как перед глазами всё двоится.

У меня взяли кровь на анализ и соскоб для пущей убедительности, но результаты будут готовы только завтра, так что я сижу в кабинете у своего врача вся на иголках. Самое худшее время – это ожидание, которое тянет жилы и скручивает мышцы, лишая покоя.

– Если инфицирование произошло меньше двух недель назад, то результат на хламидиоз может быть отрицательным, и придется сдавать анализ повторно, чтобы наверняка убедиться, что вы здоровы и плоду ничего не угрожает.

Плод. Я вдруг в полной мере осознаю, насколько это слово бездушное и не несет в себе человечности. Обезличивает ребенка в моей утробе, чьего рождения я жду с такой надеждой, что не могу беспокоиться больше ни о чем другом. Даже предательство мужа отходит на второй план. Мне хочется крушить всё вокруг, но боль и гнев из-за переживаний о малыше перекрывают всё остальное и даже притупляют агонию преданной женщины.

– Так когда вы были близки с мужем? – снова переспрашивает Маргарита Никитична и поправляет дужку очков. – Помните примерную дату?

Я чертыхаюсь, злясь на себя, что не вела календарь, но больше всего из-за того, что моя слепота привела к тому, что я делила с мужем постель, даже не подозревая, что он ходил налево.

– Нет, – приходится признать вынужденно. – Может, две недели назад, может, полторы.

Опустив голову, я потерянно рассматриваю свои отекшие пальцы. Касаюсь вдруг золотого обручального кольца. Простого, без бриллиантов и узоров. На что в свое время у Влада хватило денег с его стипендии и подработки грузчиком.