– Ты отдашь мне все записи, которые у тебя есть на Марьяну, а я надавлю на Влада, чтобы он оставил тебя в покое, – таково было предложение Марка, ради которого он несколько часов прождал меня у дома.

Вот только он не знал о том, что произошло за то время, что он собирался с духом, чтобы сделать мне предложение, от которого, как он думал, я не смогу отказаться. Видимо, они с Аней в сильном отчаянии, раз решили попросить помощи у той, что стала для них гонцом плохих вестей. Опозорила при них их дочь и вскрыла гнойный нарыв, не подумав о последствиях.

– Ни тебя, ни детей при разводе он не обделит. Всё имущество останется за тобой, – сказал мне напоследок Марк, увидев, что я сомневаюсь, сотрудничать ли мне с ним вообще.

Но именно эти слова и заставляют меня сомневаться всё сильнее. Ведь они говорят о том, что семья Алёхиных уже подумывает о сотрудничестве с Владом, принимает тот факт, что их дочь хочет связать с ним свою жизнь.

Мой приход на корпоратив, который организовал зам, становится для меня попыткой отвлечься от текущих проблем с семьей, но я всё равно не могу отпустить ситуацию и всё думаю об этом и настолько погружаюсь в себя, что не замечаю, как часть веселья остается позади, а добрая половина сотрудников уже не держится на ногах.

Пахомов общается с начальниками отделов за нашим столом, даже не прикасаясь к стакану, что вызывает у меня уважение, и я даже улыбаюсь. И именно в этот момент он переводит взгляд на меня, почувствовав мое внимание, и дергает уголком губ в ответ.

Мы сидим напротив друг друга, и я четко вижу, как он прищуривается, оглядывая мой новый образ, на который я решилась лишь из-за уговоров Яны. Я краснею, отвыкнув от того, что мужчины могут смотреть на меня не только, как на строгую ворчливую начальницу.

– А мы еще дадим фору молодым, а, Варь? – ухмыляется Яна, заметив мои переглядывания с начальством, провоцируя меня на игривое настроение.

Становится слегка стыдно, когда я опускаю взгляд и вижу свой огромный живот, который никак не может остаться незамеченным, и весь настрой пофлиртовать с начальством куда-то испаряется.

– Чего это ты? – удивляется Яна, тонко чувствуя изменения во мне.

– Не хочу позориться и становиться темой для завтрашних сплетен, Ян, – говорю я ей на ухо, пытаясь перебить громкую музыку.

– Расслабься, Варь. Не надоело всю жизнь быть тихоней и приличной женой? Пора начать новую жизнь и забыть старую, как самый страшный кошмар! Влад нашел себе молодуху, так что и тебе надо позаботиться о себе.

В словах подруги есть резон. Не будь я беременной, последовала бы ее совету, но мое состояние вносит свои коррективы.

– Я жду ребенка, Ян. Какие еще шуры-муры? Меня наши кумушки просто на смех поднимут. Беременная разведенка, а всё туда же.

– Ну пока никто не знает о твоем разводе, это раз. И не всё ли равно на мнение старых кошелок, которых дома из-за их принципов ждут одни кошки, это два?

Яна пожимает плечами, не собираясь меня уговаривать, а затем убегает танцевать с коллегами. Пользуется тем, что выбила у мужа разрешение в кои-то веки появиться на корпоративе. Он дал согласие лишь после того, как она сказала ему, что идет не одна, а со мной, и это стало для него основным аргументом. Так что у меня не было и шанса отказаться пойти вместе с подругой.

Весь вечер я ловлю на себе взгляды Тихона, и мне даже становится не по себе, что он посматривает на меня, особо не скрываясь. Это не укрывается от взгляда Ольги, которая сидит за соседним столом аккурат между нами, но вот враждебности от нее я не чувствую, на удивление. Неужто не ревнует любовника?

В зале становится душно, так что я ненадолго выхожу в холл, чтобы проветриться и подышать не спертым воздухом. Становится зябко, и я поглаживаю себя ладонями по плечам, сокрушаясь, что не взяла из машины плед.

Уже подумываю быстро сбегать на парковку, как вдруг мне на плечи ложится чужой приятно пахнущий пиджак. Аромат знакомый, и еще до того, как Тихон Авдеевич подает голос, равняясь со мной, я уже знаю, что это он.

– Вы выглядите расстроенной. Неужели совсем не нравится торжество? Георгий Константинович постарался на славу.

– Рад, что вы так высоко оценили мои труды, Тихон Авдеевич, – раздается вдруг сзади голос моего зама, и я замечаю, как чертыхается Пахомов.

Сжимает челюсти, но быстро стирает с лица недовольное выражение. Ему явно не нравится, что наше уединение, так и не начавшееся, так грубо и бесцеремонно прерывают. Вот только в отличие от меня, он мириться с этим не собирается.

– Поговорим о ваших талантах завтра, Георгий Константинович, а сейчас, будьте добры, оставьте нас с Варварой Леонидовной наедине, – холодно говорит Пахомов, обращаясь к моему растерявшемуся и сконфуженному заму, отчего мне становится неудобно за начальство, но зам быстро кивает и уходит.