– Пойми, солнце, это было требование судьи. Он ведь знает, где ты работаешь, так что для него твое участие было гарантией, что всё пройдет ровно и без подстав.

Так мне сказал несколько лет назад Влад, пытаясь передо мной оправдаться. Еще тогда мне следовало понять, что свою жизнь я связала не с тем человеком. Ни один нормальный мужчина не стал бы рисковать жизнью, работой и репутацией своего близкого. Своей жены.

Я чувствовала себя преданной, даже подумывала о разводе, ведь обман был для меня неприемлем, как и то, что он поставил под угрозу мою карьеру, которой я дорожила, ведь получила свою должность благодаря усердию и знаниям.

Согласилась простить мужа и жить дальше лишь после того, как все видеозаписи были удалены, а единственная флешка с компроматом хранилась у меня.

– Мусоргский метит выше, так что рано или поздно запись пригодится. Не переживай, всё будет только с твоего согласия, любимая.

Муж убедил меня сохранить флешку, сам отказался от доступа к ней, но я была такой дурой, что никогда не скрывала от него, где держала важные документы.

Я поставила условие, что больше в свои дела Влад меня не вовлекает, и несколько лет всё было тихо. Пока он не предал меня окончательно, а теперь вонзил нож в спину, прокрутив его несколько раз, чтобы сделать мне побольнее.

Никаких обид уже нет, так что я постепенно успокаиваюсь, не сомневаясь, что Влад не станет использовать запись. Мусоргский и правда сейчас заседает в правительстве, обладает большим влиянием и связями, так что такой подставы не потерпит.

Немного охладившись и подышав свежим воздухом, я привожу свои мысли в порядок и даже слегка улыбаюсь, пытаясь приободриться. Вся эта борьба похожа на шахматную партию, а в этой игре я всегда была сильнее, чем Влад. С возрастом он стал слишком нетерпеливым и самонадеянным, поверив в свою власть и безнаказанность.

Успокоившись, я сажусь в машину и выезжаю на дачу с искренней улыбкой. Будто наяву представляю самодовольное выражение лица Влада, который на все сто уверен, что прижмет меня к ногтю и заставит плясать под его дудку.

И тем приятнее осознавать, что ничего он от меня не получит.

Когда я подъезжаю к воротам дома, остаюсь сидеть в салоне и, переведя дух, беру в руки телефон. Нужно сделать один очень важный звонок, который охладит пыл распоясавшегося мужа. Вот только в этот момент кто-то стучит в мое окно. Тот, чье появление становится для меня неожиданностью.

Марк Алёхин собственной персоной.

Сутки спустя

– Для своего возраста вы прекрасно выглядите, Варвара Леонидовна, красивое платье, – делает мне “комплимент” Ольга, предполагаемая любовница нашего прокурора.

Она дефилирует мимо, а вот Яна смотрит ей с недовольством вслед.

– Смотри, как уколола, дрянь малолетняя. Думает, раз спит с Пахомовым, так ей всё можно?

Яна терпеть не может выскочек, строящих карьеру через постель, продолжает шипеть и костерить эту Ольгу на чем свет стоит, в то время как я молча сижу рядом. В отличие от подруги, мне не кажется, что девочка хотела сделать мне неприятно. В силу возраста и легкого характера она говорит первое, что приходит ей в голову. Как и Лиля когда-то, не думает, когда открывает рот.

Так что отчего-то я уверена, что с ее стороны это и правда был комплимент. Высший, я бы сказала, так так остальных Ольга не удостаивает и взглядом, пока не садится за свой стол, где уже сидят остальные сотрудники ее отдела.

Пока другие переговариваются и периодически поглядывают на вход в ожидании прибытия Пахомова, который задерживается по личным обстоятельствам, я задумчиво смотрю по сторонам. Особо не всматриваюсь в сотрудников, а думаю о своем, делая вид, что внимательно слушаю Яну. Та тараторит, с энтузиазмом рассказывая о предстоящем отпуске, а я стараюсь расслабиться и не думать о своих проблемах. Тем более, не собираюсь грузить ими свою подругу. Достаточно и того, что она уже знает больше о моей личной жизни, чем кто бы то ни было.

Разговор с Марком Алёхиным всё еще был свеж, так что я нет-нет да возвращалась к нему. С одной стороны, понимала отчаяние отца Марьяны, с другой, не доверяла семье бывших друзей, которые всегда будут на стороне дочери.

Какой бы жесткий характер не был у Марка, а рано или поздно дочка сумеет его разжалобить и добьется своего. Я же, если приму его предложение и помощь, могу остаться у разбитого корыта.