— Я пришла договориться, — начала я.

— У тебя не осталось рычагов давления. Оливия сама охотно со мной общается. Дракон явно не проявляет к ней интереса, — принялся перечислять Корвус. — Тебе нечем крыть, Лилиан.

Я поежилась. Очень уж мне не нравилось, когда мое имя произносил этот тип с глазами, полными тьмы. Не знаю, что Оливия в нем нашла, а я всегда с подозрением относилась к непризнанным художникам.

— Ну как же? — спокойно ответила я, хотя сама этого спокойствия не чувствовала. — Вы же сказали, что надеетесь как можно дольше не видеть мое лицо. Следующая пара у нас почти что через месяц…

Корвус сложил ладони домиком и положил на них подбородок. На его лице мелькнула тень любопытства. Я поняла, что он все еще смотрит на направление, а точнее, на мое оголившееся запястье.

У меня перехватило дыхание. Эльф мог подумать, что раз меня выкинули из клана, то теперь драконы займутся Оливией. С его паранойей станется вернуться к прежней одержимости. Не хватало еще, чтобы он нарушил наши договоренности и снова похитил мою подругу.

Я торопливо натянула рукав пониже, будто это могло как-то сгладить впечатление.

— Мне сказали, что чешуя не отрастет, поэтому я отказалась от членства в этом клубе неудачников, — попыталась свести все к шутке я. — Зачем быть полудраконицей, если это не дает тебе огненного дыхания и острых клыков?

— Вот как?

По голосу магистра сложно было понять, пребывает ли он в бешенстве или веселится. Лицо темного эльфа тоже оставалось пустым. Я знала, что Корвус сейчас обдумывает свой дальнейший шаг, но понятия не имела, к каким выводам он придет.

— Я же говорила, что не люблю драконов.

Моя неловкая попытка заполнить тишину не помогла. корвус молчал. Тени на стенах становились гуще, подвижнее. От них создавалось впечатление, будто кто-то шепчется за моей спиной. Одновременно хотелось и обернуться, и проигнорировать, чтобы не спровоцировать еще что похуже.

— Давайте вы подпишете мой листок, — предложила я, — и больше меня не увидите.

— Никогда? — с интересом уточнил эльф.

Я призадумалась. Да, проще было убедить ректора, что бытовикам не нужен курс проклятий, чем еще раз сдавать экзамен Корвусу. Меня бы даже помощь Оливии теперь не спасла.

— Никогда, — пообещала я.

— С чего ты решила, что я настолько тебя ненавижу? — прямо спросил Корвус, отбрасывая маску. — Ты положительно влияешь на Оливию. Благодаря тебе у нее появились друзья, уверенность… Она перестала бояться каждой тени.

Мы вместе решили проигнорировать иронию последнего заявления. Я пожала плечами. Может, Корвус меня и не ненавидел, но теплых чувств точно не питал. Я для него навсегда останусь неудачницей с маленьким резервом и большой хитростью.

— Так что нет, — закончил темный эльф. — Мне все равно, будешь ты у меня учиться или нет. Вообще-то это довольно забавно. Мне интересно наблюдать за твоими попытками сдать очередной тест, не прибегая к магии. Ты как будто ее боишься…

— Я?!

— Ты, — повторил Корвус. — Ты сама готовишь, сама убираешь, сама гладишь одежду, как обычная служанка. Ты бытовичка, но стоишь передо мной с вороньим гнездом на голове. Что помешало тебе с утра использовать заклинание от секущихся кончиков?

Этот вопрос ввел меня в ступор. Я… Я просто не вспомнила об этом. Магия ощущалась не как продолжение моей руки, а как заимствованный предмет, как кредит. Я могла брать понемногу, но постоянно экономила. Я сдавала экзамены, даже иногда применяла заклинания на практике.

Каждое мое колдовство было осознанным выбором. Это не то, что я делала с утра по привычке. Я расчесывала волосы, гладила одежду, готовила еду, в то время как многие эти задачи Викки решала щелчком пальцев.

Мне приходилось продумывать то, что для нее было также естесственно, как дыхание. Я полагалась на теорию, потому что не понимала, зачем мне практика.

Когда это подмечал Корвус, становилось страшно. Он склонил голову к плечу и улыбнулся.

— После нашего разговора я понял, почему Оливии так тяжело дается магия. Она чужая. Как и для тебя, так и для нее.

Я кивнула, до сих пор не понимая, на кой ляд темный эльф решил со мной откровенничать. Мы не были друзьями. Нас объединяло лишь беспокойство за судьбу Оливии.

— Поступим вот как, — решил эльф. — Ты получишь свою бумажку, если согласишься на один маленький эксперимент.