- Я попала в этот мир не по собственному желанию, как ты понимаешь. Я упоминала в разговоре с твоим дядей, что моя миссия – спасти тебя. Так вот, эту миссию мне поручила ваша богиня. Эдея.

- Богиня Эдея? – шокированно переспрашивает Лаура.

- Да. Она сначала устроила мне небольшую проверку в моём мире. Я бросилась на помощь ребёнку, и погибла. Эдея, кстати, пообещала меня вернуть, если я выполню свою миссию.

- Спасти меня. От кого?

- От твоего дедушки. Ваш Бог Орханиус наделил тебя особенным даром. Этот дар, как я поняла, хочет отнять твой дедушка. Именно от него я должна тебя уберечь. Хотя, думаю, не только от него. Он будет пытаться добраться до тебя любимым способом.

- И как ты будешь меня спасать? – спрашивает Лаура.

- Пока не знаю. Но, возможно, мне станет проще, если я узнаю о твоём даре.

- Я могу вернуть человека к жизни.

- Я в этом сегодня убедилась.

- Нет. Ты не поняла. Сегодня ты видела, как я исцеляю раны. А я говорю о возвращении существ из мира мёртвых.

- Некромант, что ли? – хмурюсь, вспоминая всё те же прочитанный книги из жанра фэнтези.

- Нет. Это другое. Я могу оживить умершего. Вернуть его к полноценной жизни. Но это требует очень больших сил. Однажды я оживила мышонка. Проспала потом сутки.

- А разве этот дар можно отнять? – удивляюсь я.

- Да. Существуют древние ритуалы. Но у моего дара есть и обратная сторона.

- Какая?

- Я могу забирать чужую силу.

- Оу, - тяну я, понимая теперь, почему этот дар заинтересовал дедушку Лауры. – Теперь всё ясно. Кажется, твой родственник хочет стать могущественным правителем.

- Кажется, ты права.

Глава 12

Деревушка, куда нас завёл подземный ход, оказывается крошечной. Всего-то домов пятнадцать, не больше. Маленькие, деревянные, с резными ставнями и печными трубами, из которых вьётся белый дымок. Пахнет выпечкой, и у меня от этого запаха желудок сводит судорогой. Неожиданно понимаю, что не помню, когда в последний раз ела.

Мы с Лаурой стоим у люка, который вывел нас из тоннеля, и оглядываемся. Лес вокруг густой, тёмный. Ветки деревьев сплетаются над головой, создавая подобие крыши. Если бы не пометки в виде месяца на стволах, мы бы точно заблудились.

- Нам туда, - тихо говорит Лаура и указывает на крайний дом.

Он чуть больше остальных. На двери висит солнце, вырезанное из светлого дерева.

Я стучу. Сначала тихо, потом чуть громче. За дверью раздаётся шорох, старческое покашливание, и через несколько секунд щёлкает засов.

На пороге стоит женщина лет шестидесяти, может, больше. Седая, с морщинками вокруг глаз. Но спина прямая, взгляд цепкий. Она смотрит на нас внимательно, изучающе. Потом переводит взгляд на Лауру, и в её глазах мелькает узнавание.

- Леди Лаура, - выдыхает она и отступает в сторону. – Заходите. Быстро.

Мы переступаем порог, оказываясь в небольшой прихожей. Дверь за спиной закрывается, снова щёлкает засов. В доме тепло и уютно. Пахнет сушёными травами, развешанными под потолком, и чем-то сладким.

- Я Грета, - представляется женщина. – Мать Алекса. Он предупредил меня, что вы можете прийти. Правда, вестник прилетел всего час назад. Я едва успела подготовиться.

Она проводит нас в небольшую комнату с двумя кроватями. Простыни чистые, пахнут лавандой. Лаура садится на край кровати и замирает, глядя в одну точку.

- Я принесу вам поесть, - тихо говорит Грета и выходит, плотно прикрыв за собой дверь.

Я сажусь рядом с Лаурой. Она молчит. Просто сидит и смотрит на свои руки. Я не тороплю её. После того, что мы пережили за последние часы, слова кажутся пустыми и ненужными. И Лаура, учитывая обстоятельства и возраст, держится просто прекрасно. Честь и хвала её выдержке.

- Знаешь, - вдруг говорит она, и голос у неё теперь глухой и безжизненный, - я всё жду, что сейчас проснусь. Что всё, что произошло, просто страшный сон. Что папа зайдёт в комнату, улыбнётся и скажет: «Лаура, ты проспала завтрак».

Я молчу. Что тут скажешь? Что мне жаль? Что боль со временем утихнет? Врать не хочу. Я знаю, как это бывает. Боль не уходит. Она просто становится привычной. Как старый шрам, который иногда ноет к непогоде.

- Он был хорошим отцом? – спрашиваю я просто, чтобы она говорила, чтобы не замыкалась в себе.

- Лучшим, - шёпотом отвечает Лаура. – Он никогда не кричал на меня. Даже когда я случайно сожгла его фамильный гобелен тренировочным файерболом.

Она улыбается, но улыбка тут же гаснет. В глазах появляются слёзы.

- Я даже не смогла с ним попрощаться, Мария. Не успела сказать, как сильно его люблю.

- Он знал, что ты его любишь, - говорю я и беру её за руку. – Родители всегда это знают. Чувствуют.

Лаура прижимается ко мне и даёт волю слезам. Я обнимаю её и молча глажу по голове. Слова больше не нужны. Это девочке сейчас просто нужно плечо рядом.