Вошедшая бабушка была строга. Она не смотрела в мою сторону. Она будто боялась этого делать. Но шла в комнату, вслед за сестрой своей первой, возможно, совсем нелюбимой невестки, несмотря ни на что. Хорошо, что хоть не молчала.
Нянюшка, заглянув в комнату, увидев меня целой и невредимой, исчезла.
Её рук дело.
Поняла.
Созвала всех на помощь, думала, наверное, что прибьёт меня генерал в гневе.
Дышала, стараясь прийти в себя. Слышала вдали голос Степана, который докладывал, что запер дверь покоев на засов.
- Грешна, не спорю, люблю почитать последние новости на рабочем столе у сына в кабинете. Так что с того? Я как внучку, любимую в монастырь, отправила, так места себе не находила. В тот день искала нечто свеженькое, хотела знать о местонахождении вражеского войска. А заслышав шаги сына, торопясь о пламя свечи, нечаянно задела бумаженцией.
Забрала её остатки с собой, совершенно не зная ценности депеши. Просто письмо. Вот только как Наталья Васильевна, ещё будучи тогда в девичестве Полонской, об этом узнала, ума не приложу. Но только её змеиный шёпот мне уже по ночам стал сниться. Она и попросила меня сговорить её с генералом, обещая молчать и быть хорошей супругой моему сыну, а то военным судом грозила мне, потому как времена предвоенные наступали.
Глава 5
Всё остальное было сном или бредом, называйте, как хотите. Их громкие голоса слились для меня в единый фон, и сон стал спасением от действительности, которую не хотела более принимать.
Я лишь прилегла на кровать, возле которой стояла и повернулась ко всем спиной, подтянула к груди колени под одеялом. Мысленно пыталась уловить хотя бы отголосок того мира, который существовал для меня сам по себе, там в далёком будущем.
Каждая клеточка тела стремилась к нему. Иногда звучали голоса мамочки и коллег по работе, детские крики на ледовой арене и музыка из последнего отчётного концерта. И в эти моменты я думала, что всё ещё связана с той далёкой реальностью, но стоило приоткрыть слегка глаза и сфокусироваться на рисунке чужого ковра на стене, созданный моим воображением, то мир будущего рассыпался, как карточный домик.
Я вновь погружалась в ненавистные для меня голоса, которые старательно отторгала для себя. От которых с не мысленной силой бежало моё сознание. И вновь мгновения расплывались, как акварель на бумаге. Любимый мир казался далеким, и совсем недостижимым. В этом состоянии я не искала ответы на вопросы, которые и не задавала себе больше.
Я просто медленно умирала на время, больше не желая жить.
Мои страхи и желания смешались в хаос невозможного.
Каждый осторожный вздох напоминал о том, что реальность чужого мира ждет меня, стоит только прислушаться к его звукам.
Однако я точно знала, как необходимо спрятаться за плотно закрытыми веками. И делала это безостановочно. При этом мне казалось, что я теряю связь с собой, как будто ухожу глубже и дальше в спасительный омут сомнений.
Но даже в этой бездне я находила крошечные искры света: воспоминания, которые согревали душу, образы, наполнявшие сердце надеждой, приходили ненадолго, согревая меня своей любовью. Мешали всему этому высокое жаркое пламя и горевшие дома в Москве, всплывающие чернотой дыма в сознании, и мечущаяся фигурка в горящем доме, ищущая спасения и зовущая на помощь.
И именно это не давало мне должного, такого нужного покоя.
«- стать бы птицей и улететь» …
«- навсегда» …
***
В тот отрезок времени своего существования, совсем не ведая, что творю, я вдруг осознала себя в открытом окне светёлки, сидящей на широком подоконнике, свесившей ноги наружу. Ах эти оголённые ноги!
Как раньше. Никаких юбок в пол.
Ночь.
Ещё секунду назад невидящий взор, был обращён вдаль, ощущение лёгкости и желание улететь было непреодолимо.
Уйти навсегда туда, где жила когда-то и была безмерно счастлива, совершенно не понимая этого.
Уйти.
Невесомый ветер легко касался моей кожи, словно материнские руки нежно убаюкивали в объятиях ночи. Её голос звал. Взгляд скользил; время давно потеряло своё значение. Всё должно было остаться в безвременье.
И только полёт…
Освобождение. Навстречу первым намёкам на рассвет. В объятия слегка светлеющему небу.
Совсем не пугала высота.
Она влекла меня…
- Ты что творишь!
Я чётко знала, что не хочу слышать этот голос, и сделала движение телом.
Только вперёд!
Вон из этой жизни!
Мне необходимо выйти из этого жуткого плена!
Но меня крепко держали не отпуская.
Голос называл меня внученькой и просил простить за всё. Он кричал, зовя всех на помощь.
И меня тащили обратно!
Действительность!
Вот Она!
Кожа на ногах была в синяках и царапинах. Бабуля прилагала неумолимые усилия, удерживая меня, а я кричала в ответ, заходясь рыданиями: