Он орёт не своим голосом, извергая проклятия, пытаясь уклониться…, пытаясь достать меня своими ручищами. Дикие глаза и перекошенный рот, я никогда их не забуду. Он здоровый и вскочив, держа одной рукой, то, что у него между ног, несётся в мою сторону.

- Лузер! Урод! Помогите!

Я вворачиваюсь в пространство, убегая, в то же время пытаюсь огреть его по голове.

Стол!

Кресло. Схватив его за спинку, опрокидываю под ноги преследователя, стараясь отбежать как можно дальше, кидаю, целясь ему в голову металлический предмет в своих руках.

- Помогите! Кто-нибудь!

В это же время двери моих покоев буквально вылетают из проёма. В комнату набивается многочисленная челядь.

Горят свечи, обличая беспросветный ужас произошедшего. В воздухе тяжело витает запах воска, пота и того, что выделяется при совокуплении двух тел в любовном угаре. Мужчина продолжает двигаться на меня, на ложе в экстазе стонет крепостная девка Алёна. Она будто сдирает с себя одежды. А взор незнакомца, он, не мигая, ловит каждое моё движение. Забыв обо всём, он вовсе не смущён своим внешним видом. Большая его ладонь продолжает сжимать тот орган, который доставлял ему буквально несколько минут назад неописуемое блаженство, рубаха сползла с одного плеча.

Выставив ладони вперёд, отхожу, повторяя вновь и вновь что бы он не подходил ко мне, что я тогда просто за себя не отвечаю. Взглядом ищу на его теле то место, что не раз показывал тренер. Понимаю, что ногам может помешать юбка длиною в пол.

«- разворот, его солнечное сплетение, и только один удар стопы».

«- жгучая боль, сокращение диафрагмы, остановка дыхания».

Тётка Алекс, застыв, вдруг начинает кричать не своим голосом и сын крепостной Ксении, огромный бугай с топором в руках…

Он вдруг в мгновение ока становится между нами, издавая звериные, совсем не разбираемые звуки.

1815 год. Санкт-Петербург.

Мальчонка, наряженный в утеплённое по погоде платье и пальто с металлическим пуговицами, полный беззаботного детства, делал свои уже далеко не первые шаги по устланной солнечными лучами и осенней листвой аллее Летнего сада.

Тёплый осенний ветер приятно щекотал его щёчки, а он изо всех сил старался увернуться от лямок, с помощью которых его сдерживала нянюшка.

Мимо проходили люди, кто-то чинно и достойно, кто-то восторженно оттого, что лихолетье закончилось-таки, а кто просто наслаждался устоявшимся наконец-то миром вокруг.

Дитя искало взгляд представительного мужчины — того, кто, по мнению мальчика, мог бы стать его другом, вечным защитником и просто papa’. Невысокий, среднего возраста, стройный, с бледным лицом и внимательным взглядом, этот мужчина притягивал его как магнит.

Проходя рядом с багряного цвета кустами, мальчик бросил быстрый взгляд в его сторону, надеясь, что их глаза встретятся. Он представил, как этот человек может взять его за руку и провести хотя бы вон к той лошадке, что держит под уздцы военный господин.

Вернувшись наконец-то из Европы, он опирался на трость. После ранения в бедро, молясь всем святым за спасение жизни, именно трости он доверял вершить справедливость в своей судьбе.

Ведь этой проказнице всегда хотелось наказать его, по справедливости. Хотя куда ещё больше наказывать-то?

Вдовец в первом браке, князь Бутенев, оставшись на руках с малюткой сыном, уже перестал тешить себя иллюзиями, что супруга его Наталья Васильевна с сестрой Варварой вернётся-таки из Франции. Сопровождая в свите императрицу Елизавету Алексеевну в Вену после военных действий в России, оставив Сашеньку на нянек, она наконец-то воссоединилась с супругом, прошедшим войну от и до.

Какие же это были шикарные дни, полные смелой любви и мечтаний. Они буквально купались в славе Александра I, дам восторженно встречали русские воины и соотечественники-немцы. Им поклонялась и рукоплескала вся Европа после победы над Францией, над императором Наполеоном.

Но после случился громкий скандал. Роман в посольстве и нежная душа Натали, она не устояла. Умоляя, княгиня просила развода, утверждая, что понесла от молодого красавца поляка. Сгоряча и вовсе не владея собой, она признавалась в ужасающих поступках против его дочери от первого брака.

Утверждала, что никогда не любила Виктора Михайловича, а только терпела его ненавистную страсть в супружеской постели.

Как же дурно совпали все события этой весны. А всё потому, что после убийства императора Павла в 1801 году великая княгиня Анна Фёдоровна — супруга цесаревича Константина Павловича, получила разрешение поехать в Кобург к больной матери и навсегда покинула Россию. Уехав, она хотела официально оформить развод и стать свободной. Но получила отказ.

Однако после победы над Наполеоном, она снова сделала безуспешную попытку подступиться к своему победоносному деверю – императору Александру I.

«- слово «развод» нынче не моде».

Князь Виктор Михайлович хмуро смотрел на двух дам, шедших ему навстречу по аллее.

«- неприятные особы».