- Ксенья да погоди ты, разве не видишь, сомлела мадемуазель.

- Отставить слёзы. Завтра всё порешаем. Засов на дверях моих покоев открывать только по особой надобности. Чужих слуг и особ кроме батюшки не впускать, Степана научить всему, что я сказала. Сегодня и завтра до полудней я никого не принимаю. Все помещения моих личных покоев привести в ухоженный и обжитой вид.

- В конце этой комнаты есть лестница, она ведёт к отдельному выходу во внутренний двор и к кухне на первом этаже.

- Отлично. Вам есть чем заняться. Желательно, чтобы те люди, которые принадлежали матушке и мне, все обслуживали только это место в доме, а значит, были бы у меня всегда на глазах.

От этих слов чуть челюсть не свело. Копировала кого-то из кино, не отдавая себе отчёта в том. Однако присмотревшись к своему окружению, поняла, что на удивление всё будет исполнено.

Потому как я в своём праве.

«- нельзя следовать чужой воли, необходимо навязать им свою игру».

«- только как это сделать»?

Глянула на нянюшку призывно и поплелась в светёлку.

Засыпала на твёрдом ложе. Вместо подушки двухстороннее свёрнутое валиком одеяло из сшитых лоскутов ткани.

Под тихий шёпот нянюшки, застонав, вытягивалась на ложе, слушая о том, что тётушка из Владимира пожаловала. И как же сразу не уразумела нянюшка, да не узнала по голосу её.

Старшая сестра моей матушки – Александра Фёдоровна.

- У неё на руках имеется завещательное распоряжение. Княгиня Елена Фёдоровна, умирая, заверила грамоту о том: - уж, коль женится князь Виктор Михайлович вновь, то княжна, дочь его - Евгения Викторовна Бутенева переходит под опекунство не менее благородного рода Тухачевских- Васильевых.

Александра Фёдоровна, крестила вас при рождении, мадемуазель. Сурова она, но в обиду не даст свою единственную племянницу.

- Откуда знаешь?

- Присутствовала я при этом всём, то держала вас на руках совсем ещё малюткой, то за княгиней, умирающей ухаживала. Потеряла она ребёночка, сыночка своего, и сама вслед за ним ушла на тот свет, истекая кровью.

- Сколько времени прошло, может, изменилось что?

- Что измениться могло? Разве же позабудешь то время? Вам тогда десятый год шёл. В доме порядок был. А ныне девятнадцатую зиму будем праздновать. Это только из-за новой супруги – княгини Натальи мы как вроде под её вечным гневом стали ходить. При генерале она совсем другая, а без него сердитая ходит и кричит без причины, а раньше всё иначе было.

«- девятнадцать, мне всего девятнадцать, почти пять годков скинула, попав в это время, не отпустят в самостоятельную жизнь, навяжут опекунства пожилой тётки, или игуменьи из монастыря или мачехи».

Сквозь сон слышала, как нянюшка поднимала меня и помогала переодеться, приговаривая, что матушкины — это спальные рубашки, чистые и новые. Слышала, как стелили мне постель и плели косу. Не понимала, почему должна спать в чепчике. Но соглашалась, желая снова лечь и больше не слышать назойливые голоса и своих мыслей.

Улетала в сон, удивляясь, как за толстыми каменными стенами дома не чувствуется ночная июльская жара. И только мысль о том, что завтра будет тяжёлый день, и мне просто необходимо быть собранной по всем статьям, она не оставляла.

Не давала покоя.

В конце концов, усталость взяла своё, и вот невидимые волны окутывают всё моё существо, погружая в мир, где не существует ни забот, ни тревог. Они качают и шепчут, шепчут, набегая друг на друга, обещая, что скоро будет всё по-другому.

***

А к утру пришла прохлада из приоткрытого окна; захотелось укрыться не только простынёй. Захотелось того сонного уюта, которое может дать только нагретое уснувшим телом одеяло.

Чувствовала себя как после очень сложной тренировки и думала продлить чудесное состояние безмятежного сна. Помня про валик под головой, желая его использовать в качестве одеяла, сев и сонно оглянувшись, обещая самой себе, обязательно продолжить начатый сон, я вдруг столкнулась взглядом с генералом.

Он просто сидел в кресле, одиноко стоявшем посреди комнаты на вытертом ковре. Сидел, наклонившись, установив локоть на коленях; подперев ладонями подбородок.

Смотрел, не мигая на меня.

- Доброе утро, князь.

Мой голос охрип ото сна.

Подтянув простынь к подбородку и закрывшись ею полностью, ждала, понимая, что никто не придёт мне на помощь. Именно в этот момент мне придётся держать ответ за всё, что натворила его непутёвая дочь. Что натворила я, перейдя ручей и заснув в том лесу.

Ждала его вопросов, не ожидая от судьбы ничего хорошего.

Шло время.

Никто из нас так и не заговорил.

- Зачем ты стала так похожа на неё? Исхудала и стала другой? Мне будто снится этот кошмар.

Тихий хрип из преисподней. Голос, полный страдания.

- Не знаю.