с окончательной версией договора. Лирана, ругающая всех за недосып.Жизнь не стала простой.Но она снова стала жизнью.Не бегством.Не ожиданием удара.Не доказательством права дышать.Позже Алиана подписала договор.Сначала прочла три раза.Потом Мирон проверил основные формулировки на ложь.Потом Берта добавила на полях: «Без красивых плащей».Орен торжественно заявил, что это юридически не пройдет, но смысл включен в пункт о запрете принудительных представительских визитов.Рейнар подписал первым.Алиана — второй.Вистан и Орен — свидетелями.Дети поставили рядом не подписи, а маленькие знаки: Арсен нарисовал щит, Мирон — открытое слово, Лея — дверь с ручкой.— Почему с ручкой? — спросил Рейнар.Лея серьезно ответила:— Чтобы самой открывать.Он кивнул.— Очень правильно.В тот же день Алиана поехала смотреть дом на улице Разбитых Фонарей.Дом оказался старым, кривоватым, с облупившейся синей дверью, пыльными окнами и маленьким садом, где упрямо росла яблоня. Фонарь у калитки действительно был разбит, но не до конца: одно стекло треснуло, другое держалось.Берта огляделась и сказала:— Починить можно. Кухня большая. Беру.— Вы берете кухню? — спросила Алиана.— А ты думала, я отдам тебя столице без нормальной еды?Орен осмотрел кабинет на первом этаже.— Здесь можно принимать заявления.Селена тихо сказала:— И разбирать печати.Вистан, явно чувствующий себя лишним среди людей, которые уже распределяли комнаты, кашлянул:— Род оплатит ремонт.Алиана посмотрела на него.— Род оплатит то, что обязан по договору. Не больше.— Разумеется.Лея забежала наверх и крикнула:— Тут комната с круглым окном!Арсен сразу:— Моя!— Нет, моя!Мирон снизу вздохнул:— Началось первое свободное наследственное дело.Рейнар стоял у калитки.Не входил.Алиана заметила.Подошла.— Почему стоите?Он посмотрел на дом.— Жду приглашения.Она долго молчала.Потом открыла калитку шире.— Войдите. Посмотрите, где будете стучать, когда придете к детям.Он вошел.Медленно.Не как хозяин.Как гость.И это было правильно.Дом на улице Разбитых Фонарей скрипел, пах пылью и яблоками, требовал ремонта, денег, времени и новых решений. Но Алиана стояла посреди будущего кабинета и вдруг ясно видела: здесь будут приходить женщины с документами. Мужчины, которым тоже нужна правда. Матери с детьми. Невесты, которые не хотят быть правильными. Жены, которых назвали ненужными. Наследники без имени. Люди, которым нужно не чудо, а кто-то, кто прочитает договор до подписи и спросит: «Вы правда этого хотите?»— Как назовешь? — спросил Орен.Алиана посмотрела на вывеску, которой еще не было.Лея сбежала по лестнице:— Агентство мамы!Мирон сказал:— Слишком общее.Арсен предложил:— Дом, где не забирают детей.Берта одобрила:— Сильно, но клиенты испугаются.Селена тихо сказала:— Агентство свободных соглашений.Алиана повернулась к ней.Селена смутилась.— Простите. Просто… после Палаты хочется места, где соглашение правда свободное.Алиана посмотрела на Рейнара.Он молчал.Не предлагал имя.Не вписывал себя.Она улыбнулась.— Агентство свободных соглашений Алианы Морвель.Лея захлопала в ладоши.— И Тазик на вывеске!— Без Тазика, — сказал Мирон.— С маленьким Тазиком!Арсен задумался:— Можно в углу.Алиана рассмеялась.Рейнар смотрел на нее.Так, будто этот смех был чем-то, к чему нельзя прикасаться, но можно беречь издалека.Она заметила.И не отвернулась.Это тоже было новым.Вечером они вернулись в замок.Пока еще.Дети уснули быстро, уставшие от дома, суда и споров о вывеске. Берта ушла на кухню обсуждать будущие пироги для будущего агентства. Орен забрал Селену в королевский архив — «только на час», что, судя по его виду, означало до утра. Илва попросила привести к ней Лею завтра, если девочка захочет. Лея захотела, но «только с мамой и Тазиком».Алиана снова вышла на балкон.На этот раз Рейнар не пришел сразу.Постучал позже.— Можно?— Можно.Он встал рядом.Между ними был холодный воздух, городские огни и неразрушенная граница.— Дом тебе подходит, — сказал он.— Он кривой.— Поэтому подходит.Она посмотрела на него.Он понял, что сказал, и добавил:— В хорошем смысле.— Слабое спасение.— Учусь.Они помолчали.Потом он сказал:— Завтра я уезжаю на северные границы на два дня. Нужно закрыть вопрос с родами, которые поддерживали Карра.Алиана почувствовала неожиданный укол тревоги.Не за себя.За детей, конечно.И, может быть, не только.— Дети знают?— Скажу утром.— Лея расстроится.— Знаю.— Арсен сделает вид, что нет.— Знаю.— Мирон скажет, что вы волнуетесь.— И будет прав.Она усмехнулась.— Вы стали предсказуемее.— Это плохо?— Для бывшего мужа-дракона, который раньше молчал в самые важные моменты, скорее полезно.Он принял.— Я вернусь.— Не клянитесь.— Я сообщаю план.— Лучше.Он повернулся к ней.— Алиана.— Что?— Спасибо, что позволила войти в дом.— В будущий дом.— Тем более.— Это не обещание.— Я знаю.— Это не приглашение в мою жизнь целиком.— Я знаю.— Это калитка, Рейнар. Не дверь спальни, не брачный зал, не южные покои.Он тихо сказал:— Калитка — уже больше, чем стена.Она посмотрела на него.— Не заставляйте меня жалеть.— Не буду.И почему-то сейчас она поверила.Не навсегда.Не окончательно.На этот вечер.Иногда этого достаточно.На следующий день Рейнар уехал.Дети провожали его во дворе.Лея обняла первой.— Стучите, когда вернетесь.— Обязательно.Мирон серьезно сказал:— Не врите там.— Постараюсь.— Это слабое слово.— Буду стараться честно.— Лучше.Арсен стоял чуть дальше.Рейнар подошел к нему, но остановился на расстоянии.— Я вернусь через два дня.— Если задержитесь, пришлите письмо.— Пришлю.— И… — Арсен нахмурился. — Не умирайте.Рейнар опустился перед ним.— Постараюсь.Арсен сердито посмотрел.— Опять слабое слово.— Вернусь живым.Мирон кивнул:— Чисто.Арсен быстро обнял его.Очень быстро.Почти ударился и отскочил.— Все.Рейнар закрыл глаза на мгновение.— Спасибо.Алиана стояла у крыльца.Когда Рейнар подошел к ней, она не протянула руку. Он тоже.— Берегите их, — сказал он.Она подняла бровь.— Я пять лет тренировалась.— Да. Неловкая фраза.— Очень.— Тогда иначе. Я буду беречь то, что могу, там. Ты бережешь здесь.— Это уже лучше.Он склонил голову.— До встречи, Алиана.— До встречи, Рейнар.Он сел на коня и уехал.Лея махала, пока отряд не исчез за воротами.Арсен не махал.Но смотрел до последнего.Мирон записал в тетрадь:— «Иногда люди уезжают и возвращаются. Нужно проверить».Алиана посмотрела на сына.— Проверим.Через две недели дом на улице Разбитых Фонарей начали ремонтировать.Через месяц на двери появилась вывеска:«Агентство свободных соглашений Алианы Морвель».Внизу, в самом углу, Лея все-таки нарисовала маленького дракона по имени Тазик.Берта открыла кухню во дворе и заявила, что без пирогов люди будут подписывать глупости. Орен прислал первые дела из королевского надзора. Селена пришла с пачкой переписанных печатей и осталась работать с архивами. Вистан прислал мастеров и не стал указывать, как им работать, за что получил от Берты осторожное «ну, уже не совсем пень». Илва приезжала редко, но каждый раз стучала. Лея иногда пускала ее. Иногда нет. Илва принимала оба ответа.Рейнар приходил сначала по расписанию.Потом дети сами начали писать ему записки.Арсен просил разобрать щит.Мирон — принести книгу о клятвах, «только не скучную, если такие бывают».Лея — дорезать Тазику хвост.Каждый раз Рейнар стучал.Каждый раз ждал.Каждый раз входил как человек, которому место не выдали навсегда, а доверили на сегодня.Алиана смотрела.Проверяла.Иногда спорила.Иногда смеялась.Иногда ночью память все еще возвращала Белый зал, снег у ворот и голос Карра. Тогда она вставала, проходила по дому, проверяла детские комнаты, касалась вывески у двери и напоминала себе: это не прежняя клетка. Это ее дом.Однажды поздней осенью, когда яблоня в маленьком саду сбросила листья, Рейнар принес новый документ.Не договор о защите.Не родовой приказ.Тонкий лист без печатей.— Что это? — спросила Алиана.Они сидели в кабинете агентства. За стеной Берта ругалась с Ореном из-за того, можно ли считать пироги официальной частью приема заявителей. Дети наверху спорили, имеет ли Тазик право быть свидетелем в игрушечном суде.Рейнар положил лист на стол.— Предложение.— Какое?— Не брачное.Она подняла глаза.Он почти улыбнулся.— Я учусь начинать с главного.— Продолжайте.— Это договор о встречах. Со мной.Алиана молчала.Он добавил:— Не с детьми. Со мной. Раз в неделю. Прогулка. Разговор. Чай. Что ты выберешь. Без обязательств. Без ожидания ответа. Ты можешь отказаться в любой момент. Если согласишься, это не будет обещанием брака.Она взяла лист.Прочла.Потом еще раз.Формулировки были простые. Почти смешные.«Рейнар Моргрейв обязуется приходить вовремя, не использовать детей как повод, не вспоминать старый брак как требование и уходить после первого отказа».— Это Орен писал?— Нет.— Берта?— Она добавила пункт про уходить после первого отказа.Алиана усмехнулась.— Узнаю.— Остальное я.Она смотрела на лист.Потом на него.— Вы правда решили оформить ухаживание договором?— Я подумал, тебе так будет спокойнее.— А вам?— Мне страшно.— Честно.— Да.Она долго молчала.За окном падал мелкий дождь. Не московский. Не тот, из прошлой жизни. Но дождь. По стеклу сбегали кривые дорожки, фонарь у калитки светил теплым желтым светом, уже починенный, но с сохраненной трещиной в одном стекле, потому что Лея сказала: «Так честнее».Алиана взяла перо.Не подписала.Сначала добавила пункт:«Алиана Морвель имеет право злиться без объяснения причин».Рейнар прочитал.— Согласен.Она добавила второй:«Рейнар Моргрейв не имеет права выглядеть трагично дольше десяти минут подряд».Он прищурился.— Это трудно контролировать.— Учитесь.— Согласен.Она поставила подпись.Не как жена.Не как женщина, которая вернулась.Как Алиана Морвель. Алена, ставшая Алианой. Мать. Первый защитник. Хозяйка агентства свободных соглашений. Женщина, которая не дала купить своих детей собственным браком.Рейнар подписал рядом.Аккуратно.Без торжества.— Когда первая встреча? — спросил он.Алиана посмотрела в окно.— В пятницу. Чай. Здесь. Двадцать минут.— Хорошо.— И принесите резцы. Тазик требует крыло.— Конечно.Из коридора донесся голос Леи:— Я слышала!Мирон сразу:— Подслушивание без разрешения не считает