бе.Алиана медленно усмехнулась.— Улица Разбитых Фонарей.— Да.— Звучит почти как место, где открывают агентство для женщин, которым надоело быть приложением к чужим договорам.Он посмотрел на нее.— Ты хочешь?Она сама не знала, откуда взялась эта мысль.Но она вдруг стала правильной.Не замок. Не южные покои. Не вечная жизнь под взглядом Моргрейвов.Дом.Свой.В столице, где Брачную палату теперь будут перестраивать, где женщины понесут документы, где Орен утонет в заявлениях, где Селена будет учиться работать не как замена, где Берта наверняка откроет кухню рядом и скажет, что без пирогов справедливость не держится.— Возможно, — сказала Алиана.— Я оформлю.— Не спешите. Сначала я прочту все три раза.— Конечно.Он замолчал.Потом тихо сказал:— Алиана.Она уже знала этот голос.Не приказ.Не оправдание.Просьба, которую он все еще плохо умел держать в руках.— Что?— Я не прошу вернуться.— Хорошо.— И не прошу простить.— Еще лучше.— Но я хочу сказать… если однажды ты решишь, что я могу быть рядом не только как отец детей, я буду ждать.Она смотрела на город.— Не ждите как мужчина, который уверен, что награда положена за исправление.— Не буду.— Не ждите как муж, которому должны вернуть жену.— Не буду.— Не ждите прежнюю Алиану.Он закрыл глаза.— Она ушла.— Да.— Я знаю.— Почти?Он чуть улыбнулся.— Уже больше, чем почти.Она повернулась к нему полностью.— Прежняя жена умерла у ворот вашего замка, Рейнар. Женщина, которая стоит здесь, не вернется в тот брак. Никогда.— Я понимаю.— Если вы хотите быть рядом, вам придется узнать меня заново. Не через вину. Не через детей. Не через право крови. Через поступки, где никто не хлопает в ладоши и не пишет протокол.Он слушал так, будто каждое слово было законом.— Я не обещаю любви, — сказала Алиана. — Не обещаю семьи. Не обещаю, что однажды смогу смотреть на вас без того дня в памяти. Я могу только позволить вам приходить к детям. Учить, если они хотят. Помогать, если это не покупка. И иногда говорить со мной без прошлого между каждой фразой, если у нас получится.Рейнар склонил голову.— Это больше, чем я заслужил.— Не начинайте.— Хорошо.— И еще.Он поднял глаза.— Не возвращай меня. Заслужи место рядом с той, кем я стала.У него дрогнуло лицо.Не от обиды.От надежды, которой он не посмел сразу поверить.— Я буду стараться.— Я буду смотреть.— Справедливо.Она вернула ему лист.— Завтра подпишем после правок.— Конечно.Из комнаты донесся сонный голос Леи:— Мам?Алиана сразу обернулась.— Я здесь.Дочь появилась в дверях, растрепанная, с деревянным драконом в руках.— Я проснулась, а вас нет.— Я на балконе.Лея посмотрела на Рейнара.— И папа тут?Рейнар тихо ответил:— Тут.— Вы не ругаетесь?Алиана подумала.— Нет.Лея зевнула.— Хорошо. Можно завтра в дом с фонарями?Алиана удивленно посмотрела на нее.— Ты слышала?— Немножко. Память не подслушивала. Уши сами.Рейнар почти улыбнулся.— Честное уточнение.Лея подошла и встала между ними.Не соединяя.Просто между.— Там будут наши комнаты?Алиана присела перед ней.— Если мы решим там жить — да.— И Берта?— Думаю, Берта сама решит, где ей быть.— Она будет там, где пироги нужны.— Значит, рядом.Лея подумала.— А папа?Тишина.Рейнар не ответил.Правильно.Алиана взяла дочь за руку.— Папа будет приходить, если ты захочешь. И если будет стучать.Лея серьезно кивнула.— Как память.— Как память.— А если не постучит?Алиана посмотрела на Рейнара.Он ответил дочери:— Тогда не войду.Лея улыбнулась.— Хорошо.Она потянула Алиану за руку.— Спать.— Иду.Алиана обернулась к Рейнару.— Доброй ночи.Он чуть склонил голову.— Доброй ночи, Алиана.Не «моя».Не «жена».Просто имя.И этого сегодня было достаточно.Утром дети проснулись рано.Слишком рано для тех, кто пережил суд, похищение, Колыбель и полжизни взрослых интриг за несколько дней. Но дети умеют возвращаться к жизни быстрее взрослых. Арсен потребовал завтрак, Мирон заявил, что во сне придумал три пункта для договора с Моргрейвами, а Лея сказала, что деревянному дракону нужны не только глаза, но и имя.— Какое? — спросила Алиана.Лея подумала.— Тазик.Мирон поперхнулся молоком.Арсен фыркнул.Берта, вошедшая с пирогами, остановилась в дверях.— Вот теперь я точно ставлю Марте памятник.Рейнар пришел к завтраку позже.Постучал.Дождался ответа.Лея гордо сказала:— Войдите.Он вошел с маленьким набором резцов для дерева.— Для Тазика, — пояснил он.Арсен вздохнул:— Дракон с таким именем должен быть очень крепким.— Безусловно, — серьезно сказал Рейнар.Мирон записал:— «Имя влияет на репутацию дракона».— Что ты пишешь? — спросила Алиана.— Наши новые правила.— И сколько их?— Пока двенадцать.Берта заглянула через плечо.— Первое: взрослые стучат.— Да, — сказал Мирон.— Второе: детей не забирают под важным предлогом.— Да.— Третье: пироги проверяет Берта.— Это вы сейчас добавили.— Зато правильно.Мирон подумал и записал.Алиана смотрела на этот маленький хаос: дети, пироги, Рейнар с резцами, Берта с тарелкой, Орен, который вошел без стука, тут же получил взгляд Леи и вернулся за дверь, чтобы постучать заново. Селена, принесшая новые бумаги по Палате. Вистан, ожидающий в коридоре с окончательной версией договора. Лирана, ругающая всех за недосып.Жизнь не стала простой.Но она снова стала жизнью.Не бегством.Не ожиданием удара.Не доказательством права дышать.Позже Алиана подписала договор.Сначала прочла три раза.Потом Мирон проверил основные формулировки на ложь.Потом Берта добавила на полях: «Без красивых плащей».Орен торжественно заявил, что это юридически не пройдет, но смысл включен в пункт о запрете принудительных представительских визитов.Рейнар подписал первым.Алиана — второй.Вистан и Орен — свидетелями.Дети поставили рядом не подписи, а маленькие знаки: Арсен нарисовал щит, Мирон — открытое слово, Лея — дверь с ручкой.— Почему с ручкой? — спросил Рейнар.Лея серьезно ответила:— Чтобы самой открывать.Он кивнул.— Очень правильно.В тот же день Алиана поехала смотреть дом на улице Разбитых Фонарей.Дом оказался старым, кривоватым, с облупившейся синей дверью, пыльными окнами и маленьким садом, где упрямо росла яблоня. Фонарь у калитки действительно был разбит, но не до конца: одно стекло треснуло, другое держалось.Берта огляделась и сказала:— Починить можно. Кухня большая. Беру.— Вы берете кухню? — спросила Алиана.— А ты думала, я отдам тебя столице без нормальной еды?Орен осмотрел кабинет на первом этаже.— Здесь можно принимать заявления.Селена тихо сказала:— И разбирать печати.Вистан, явно чувствующий себя лишним среди людей, которые уже распределяли комнаты, кашлянул:— Род оплатит ремонт.Алиана посмотрела на него.— Род оплатит то, что обязан по договору. Не больше.— Разумеется.Лея забежала наверх и крикнула:— Тут комната с круглым окном!Арсен сразу:— Моя!— Нет, моя!Мирон снизу вздохнул:— Началось первое свободное наследственное дело.Рейнар стоял у калитки.Не входил.Алиана заметила.Подошла.— Почему стоите?Он посмотрел на дом.— Жду приглашения.Она долго молчала.Потом открыла калитку шире.— Войдите. Посмотрите, где будете стучать, когда придете к детям.Он вошел.Медленно.Не как хозяин.Как гость.И это было правильно.Дом на улице Разбитых Фонарей скрипел, пах пылью и яблоками, требовал ремонта, денег, времени и новых решений. Но Алиана стояла посреди будущего кабинета и вдруг ясно видела: здесь будут приходить женщины с документами. Мужчины, которым тоже нужна правда. Матери с детьми. Невесты, которые не хотят быть правильными. Жены, которых назвали ненужными. Наследники без имени. Люди, которым нужно не чудо, а кто-то, кто прочитает договор до подписи и спросит: «Вы правда этого хотите?»— Как назовешь? — спросил Орен.Алиана посмотрела на вывеску, которой еще не было.Лея сбежала по лестнице:— Агентство мамы!Мирон сказал:— Слишком общее.Арсен предложил:— Дом, где не забирают детей.Берта одобрила:— Сильно, но клиенты испугаются.Селена тихо сказала:— Агентство свободных соглашений.Алиана повернулась к ней.Селена смутилась.— Простите. Просто… после Палаты хочется места, где соглашение правда свободное.Алиана посмотрела на Рейнара.Он молчал.Не предлагал имя.Не вписывал себя.Она улыбнулась.— Агентство свободных соглашений Алианы Морвель.Лея захлопала в ладоши.— И Тазик на вывеске!— Без Тазика, — сказал Мирон.— С маленьким Тазиком!Арсен задумался:— Можно в углу.Алиана рассмеялась.Рейнар смотрел на нее.Так, будто этот смех был чем-то, к чему нельзя прикасаться, но можно беречь издалека.Она заметила.И не отвернулась.Это тоже было новым.Вечером они вернулись в замок.Пока еще.Дети уснули быстро, уставшие от дома, суда и споров о вывеске. Берта ушла на кухню обсуждать будущие пироги для будущего агентства. Орен забрал Селену в королевский архив — «только на час», что, судя по его виду, означало до утра. Илва попросила привести к ней Лею завтра, если девочка захочет. Лея захотела, но «только с мамой и Тазиком».Алиана снова вышла на балкон.На этот раз Рейнар не пришел сразу.Постучал позже.— Можно?— Можно.Он встал рядом.Между ними был холодный воздух, городские огни и неразрушенная граница.— Дом тебе подходит, — сказал он.— Он кривой.— Поэтому подходит.Она посмотрела на него.Он понял, что сказал, и добавил:— В хорошем смысле.— Слабое спасение.— Учусь.Они помолчали.Потом он сказал:— Завтра я уезжаю на северные границы на два дня. Нужно закрыть вопрос с родами, которые поддерживали Карра.Алиана почувствовала неожиданный укол тревоги.Не за себя.За детей, конечно.И, может быть, не только.— Дети знают?— Скажу утром.— Лея расстроится.— Знаю.— Арсен сделает вид, что нет.— Знаю.— Мирон скажет, что вы волнуетесь.— И будет прав.Она усмехнулась.— Вы стали предсказуемее.— Это плохо?— Для бывшего мужа-дракона, который раньше молчал в самые важные моменты, скорее полезно.Он принял.— Я вернусь.— Не клянитесь.— Я сообщаю план.— Лучше.Он повернулся к ней.— Алиана.— Что?— Спасибо, что позволила войти в дом.— В будущий дом.— Тем более.— Это не обещание.— Я знаю.— Это не приглашение в мою жизнь целиком.— Я знаю.— Это калитка, Рейнар. Не дверь спальни, не брачный зал, не южные покои.Он тихо сказал:— Калитка — уже больше, чем стена.Она посмотрела на него.— Не заставляйте меня жалеть.— Не буду.И почему-то сейчас она пов