Элиана подошла к стене, где белый огонь запечатал запрещенный ход. Она понимала, что через зеркальную часовню идти нельзя. Селеста и Моргарт либо ждут там, либо оставили ловушки. Главный путь через оранжерею тоже опасен: черные розы питаются клятвами и драконьей кровью, а до возвращения имен они сильны.

Значит, нужен другой путь.

— Черное Крыло, — сказала Элиана. — Веди к сердцу не через страх.

Стена молчала.

Печать на ее запястье стала горячей.

— Не через зеркала. Не через розы. Не через детскую башню. Через правду.

Пол в центре комнаты дрогнул.

Теон восторженно прошептал:

— Сейчас будет люк?

Магда шикнула:

— Не подсказывай дому глупости.

Дом, кажется, послушал не ее.

Ковер медленно сдвинулся в сторону. Каменные плиты под ним разошлись, открывая круглую лестницу вниз. Не черную, как запрещенный ход, а серую, с тонкими белыми прожилками. Оттуда пахнуло пеплом, яблоками и дождем.

— Яблоки, — сказала Элиана тихо.

Огонь в камине качнулся.

Лина всхлипнула и улыбнулась одновременно.

— Он правда считает, что это помогает.

— Помогает, — неожиданно сказала Мира.

Элиана повернулась.

Девочка смотрела на лестницу.

— Там не страшно так, как в зеркальной часовне. Там грустно.

Магда кивнула.

— Верно. Грусть не всегда безопаснее страха, но она честнее.

Рейнар подошел к Элиане.

— Готова?

Нет.

Совсем нет.

Но ждать больше нельзя.

— Да.

Она обняла Миру и Теона по очереди. Теон держался, пока Элиана не шепнула ему на ухо:

— Герои иногда плачут тихо, чтобы не пугать тех, кого защищают.

Он обнял ее крепче.

— Я не плачу.

— Знаю.

Мира не сказала ничего. Просто вложила в руку Элианы ту самую темно-зеленую ленту, вышитую кривоватым серебряным ключом.

— Возьмите. Это не белая.

Элиана сжала ленту.

— Возьму.

И спрятала у сердца.

Потом они спустились.

Элиана шла первой. За ней — Рейнар, Магда, Ориан, леди Эстара и лорд Каидан, которых Дарен успел привести по приказу Рейнара. Каидан, увидев лестницу в полу детской, только покачал головой и сказал:

— У Арвендоров всегда были странные семейные традиции, но эта превосходит все.

Эстара ответила:

— Уверена, у нас в Южном Крыле тоже есть лестницы, о которых мне лучше узнать до смерти.

— Вот уж радостная мысль, — сказал Ориан.

Лестница уходила глубоко.

Не так, как запрещенный ход. Здесь не было царапин на стенах, последних слов, давящего мрака. Но каждый шаг отдавался в груди Элианы, будто она спускалась не под дом, а внутрь собственного сердца. Печать освещала путь мягким белым светом. Золотой огонь Рейнара горел рядом, спокойный и низкий.

Иногда на стенах проступали изображения.

Не полноценные видения. Обрывки.

Женская рука, закрывающая детское лицо от зеркала.

Ключ, падающий в колодец.

Драконья печать, залитая воском.

Белая лента, сгорающая в черном пепле.

Имя, которое кто-то царапает ногтем на камне, пока его не стирает чужая рука.

Магда шла молча.

Это было тревожнее ее ворчания.

Ориан несколько раз пытался что-то записать на ходу, но перо не писало.

— Даже чернила отказываются участвовать, — пробормотал он.

— Умнее некоторых, — сказала Магда.

— Рад, что вы снова в форме.

Лестница закончилась перед низкой аркой.

На арке не было герба Арвендоров. Ни дракона, ни крыла, ни огня. Только знак раскрытой двери — такой же, как на медном амулете матери Элианы.

Она остановилась.

— Это знак Вейрайн.

Эстара подошла ближе.

— Хранительницы порога.

Каидан нахмурился.

— Я слышал о них. В детстве. Потом все записи исчезли.

— Не исчезли, — сказал Ориан. — Их исчезли.

Элиана достала из кармана медный амулет матери. Он был теплым. Знак на нем совпадал с аркой точно.

— Мать знала, — прошептала она.

Рейнар стоял рядом, не касаясь, но близко.

— Возможно, пыталась защитить тебя молчанием.

— Все в этой истории пытались защитить молчанием. Посмотри, что вышло.

Он не возразил.

Элиана приложила амулет к знаку на арке.

Камень раскрылся.

За аркой было сердце дома.

Не комната.

Сначала Элиана не смогла подобрать другого слова.

Это было огромное круглое пространство под всем Черным Крылом. Стены уходили вверх так высоко, что терялись в темноте, но где-то далеко над ними будто мерцали окна всех комнат дома: детская башня, западное крыло, зал рода, оранжерея, галерея хозяйки, спальни, кухни, коридоры. Все было связано тонкими световыми нитями, сходящимися в центре.