Рейнар сделал шаг к нему, но зеркала на стенах вспыхнули. В каждом появилось лицо Иларии.

Десятки Иларий.

Молодая, живая, с протянутыми руками.

— Рейнар, — позвали они.

Он остановился так резко, будто получил удар.

Элиана почувствовала, как его пальцы сжались вокруг ее руки. Он все еще держал ее? Да. В спешке они не отпустили друг друга.

Зеркала звали:

— Мой огонек.

— Помоги мне.

— Я здесь.

— Они лгут тебе.

Рейнар закрыл глаза.

Моргарт улыбнулся.

— Сын всегда хочет мать. Даже дракон.

Элиана крепче сжала руку Рейнара.

— Правда не просит предать себя, — сказала она.

Он тяжело дышал.

— Это не она.

— Нет.

— Я знаю.

Но знание дрожало.

Элиана повернулась к нему.

— Смотри на меня, если зеркало лжет.

Он открыл глаза и посмотрел на нее.

В отражениях Илария продолжала звать.

Рейнар смотрел на Элиану так, будто держался не за ее руку, а за берег.

— Это не она, — повторил он.

Зеркала треснули.

Одно за другим.

Моргарт выругался.

Селеста дернула нить, и Мира вскрикнула.

Элиана сразу повернулась к девочке.

— Мира, слушай. Ты не должна быть сильной вместо меня. Не должна открывать дверь, чтобы мне стало легче. Не должна отдавать свой страх дому, Селесте, мне, Рейнару, никому. Твой страх — твой. Ты можешь принести его мне, и я сяду рядом. Но я не возьму его как ключ.

Мира дрожала.

— А если вы уйдете?

Элиана почувствовала, как сердце сжимается.

Обещание просилось само.

Я никогда не уйду.

Но в Черном Крыле такие слова становились цепями.

— Однажды я могу уйти из комнаты, — сказала она. — Могу уйти в другой коридор. Могу ошибиться. Могу не успеть сразу. Но я не брошу тебя ради чужого удобства.

Серебряная нить стала тоньше.

Селеста зашипела:

— Она не твоя мать.

Мира повернула к ней мокрое лицо.

— Знаю.

— Тогда почему держишься за нее?

Девочка всхлипнула.

— Потому что она держалась за меня.

Нить лопнула.

Не со звоном.

С тихим выдохом.

Мира бросилась к Элиане.

Рейнар отпустил руку Элианы и шагнул вперед одновременно с ней, закрывая их от Селесты. Элиана поймала Миру и прижала к себе. Девочка дрожала всем телом.

— Простите, — шептала она. — Простите, простите…

— Тише. Ты ничего плохого не сделала.

Рейнар встал перед ними.

Теперь между ним и Селестой не было зеркальной нити.

И не было притворства.

— Все, — сказал он.

Селеста подняла подбородок.

— Да. Все только начинается.

Моргарт бросил книгу в круг.

Камень под ногами вспыхнул белым.

Магда закричала:

— Назад!

Зеркальная часовня дрогнула. Потолок над ними стал прозрачным, хотя полнолуния еще не было. В мутном небе проступил бледный круг луны — не настоящей, а отраженной, вытянутой из будущей ночи.

Селеста шагнула в центр круга и подняла руки.

— Раз девочка не хочет быть ключом, возьмем то, что пришло само.

Элиана почувствовала, как все зеркала часовни повернулись к ней.

Не физически.

Вниманием.

Моргарт улыбнулся.

— Хозяйка в запрещенном ходе. Полная печать. Огонь пройден. Дом признал. Этого хватит.

Рейнар ударил огнем.

Селеста вскинула зеркало, и пламя отразилось в потолок, разбив несколько стеклянных пластин. Сверху посыпались осколки. Рейнар закрыл собой Элиану и Миру, но один осколок рассек ему плечо.

— Рейнар!

— Уводи ее! — рявкнул он.

Мира вцепилась в Элиану.

Магда уже была рядом, хватая девочку за руку.

— Ход назад! Быстро!

Элиана не хотела уходить.

Но Мира.

Всегда сначала дети.

Она отступила к коридору, увлекая девочку. Рейнар шел спиной вперед, удерживая огонь между ними и кругом. Селеста стояла среди зеркального света, белая, яростная, почти сияющая.

— Бегите, хозяйка! — крикнула она. — Завтра весь дом сам приведет вас обратно!

Моргарт поднял книгу с пола, хотя страницы уже горели по краям.

— До полнолуния, Элиана Вейрайн! Сердце дома откроется. С вами или через вас!

Рейнар снова ударил огнем, на этот раз не в Селесту, а в потолок над кругом. Стекло рухнуло между ними стеной осколков.

— Иди! — сказал он Элиане.

На этот раз она услышала не приказ.

Мольбу.

Она взяла Миру на руки, хотя девочка была уже слишком большой для этого, и побежала в запрещенный ход.