Рейнар протянул руку, но остановил ее в воздухе.

— Я провожу тебя.

Элиана посмотрела на него.

В его лице еще стоял ужас родового круга. Он видел, как огонь сомкнулся вокруг нее. Видел, как она ответила на вопрос, кого любит. Слышал ответ. Не весь, возможно, но достаточно.

И все еще не ответил на ее вопрос.

Ты хоть раз любил меня?

Она сейчас не хотела ответа.

Правда. Не хотела.

Потому что после огня, после полного признания, после слов о любви, которую она не знает, хочет ли сохранить, любой его ответ стал бы еще одним пламенем. А у нее уже было достаточно огня на сегодня.

— Проводи, — сказала она.

Рейнар кивнул.

Магда пошла рядом, не спрашивая. Ориан остался у зала — спорить с архиписарем и следить, чтобы Моргарт и Селеста не превратили требование суда в новую петлю. Лорд Каидан пообещал выставить своих людей у гостевого крыла. Леди Эстара отправила двух служанок проверить, не появились ли новые зеркала.

Все делали правильные вещи.

И все равно дом дрожал.

Элиана чувствовала это под кожей.

Пока они шли к детской башне, Черное Крыло показывало ей слишком многое. Слуга на кухне роняет чашу. Окно в северном коридоре пытается открыться изнутри, хотя запечатано. В покоях Моргарта на стене еще теплый след исчезнувшего зеркала. В гостевом крыле Селеста сидит на стуле посреди комнаты, руки сложены на коленях, лицо спокойное. Слишком спокойное.

— Она не боится, — сказала Элиана.

Рейнар понял без уточнений.

— Селеста?

— Да.

— Потому что у нее еще есть ход.

— Или она думает, что есть.

Магда ускорила шаг.

— Не нравится мне это.

— Что именно?

— Когда враг после разоблачения улыбается. Обычно это значит, что мы нашли не нож, а рукоять.

У дверей детской башни стража стояла на местах.

Дарен поклонился первым.

— Миледи. Милорд.

— Все спокойно? — спросил Рейнар.

— Да. Леди Мира и лорд Теон внутри. Лина с ними. Еще двое стражников у внутренней лестницы, люди Серого Пламени у нижнего прохода. Окна закрыты.

Элиана уже чувствовала: что-то не так.

Не тревога. Не крик. Не открытая опасность.

Пустота.

Слишком ровная тишина за дверью.

Она шагнула вперед и коснулась ручки.

Печать на запястье вспыхнула ледяным холодом.

— Открывай, — сказал Рейнар.

Дарен распахнул дверь.

Детская гостиная выглядела спокойно.

Камин горел. Стол был накрыт к позднему чаю: чашки, хлеб, сыр, яблоки. Теон спал на диване, свернувшись клубком, с перевязанной рукой на подушке. Лина сидела рядом и, кажется, дремала, уронив голову на спинку кресла.

Миры не было.

Элиана вошла медленно.

— Лина.

Девушка не шевельнулась.

Магда бросилась к ней, подняла лицо, понюхала дыхание.

— Сонная пыль. Не смертельно.

Рейнар уже был у Теона. Мальчик спал слишком глубоко, но дышал ровно.

— Теон.

Он не проснулся.

— Та же пыль, — сказала Магда, проверив его. — Слабая. Чтобы не мешали.

Элиана стояла посреди комнаты.

Дом молчал.

Не весь. Только здесь.

Детская башня была глухой, как комната, набитая ватой.

— Мира, — сказала она.

Ответа не было.

На стене, где хранилась шкатулка Мирры, больше не было знака пепельной розы.

Камень был гладким.

Элиана подошла и приложила ладонь.

Ничего.

Пустота.

Рейнар повернулся.

— Где она?

В его голосе больше не было человека.

Только дракон.

Дарен побледнел.

— Она была здесь, милорд. Я клянусь. Никто не входил.

— Окна?

— Заперты.

— Лестница?

— Под охраной.

— Стены? — спросила Элиана.

Все повернулись к ней.

Она смотрела на пол.

На ковре возле кресла Миры лежала белая нитка.

Не лента.

Одна тонкая нитка, почти незаметная.

Магда наклонилась, но Элиана резко сказала:

— Не трогай.

Старая ключница замерла.

Нитка дрогнула сама.

Потом поползла по ковру, как маленький червь, и втянулась в щель между плитами.

Элиана почувствовала, как Черное Крыло внутри нее вздрогнуло от ярости.

Не успело.

Дом не успел.

— Через сон, — сказала она. — Они забрали ее не дверью.

Рейнар схватил край стола так, что дерево треснуло.

— Куда?

Элиана закрыла глаза.

Теперь надо было слушать не тишину, а ее края.