Вскоре после моего пробуждения пришла Клара. Горничная на мгновение застыла в дверях, наблюдая, как я встаю, чтобы не приветствовать ее лежа, а затем с решительным видом подошла и заключила в крепкие, грубоватые, как и она сама, объятия.

— Заставила же ты всех поволноваться, госпожа, — нахмурилась девушка, отстранившись. — Зачем только с дияром отправилась? Как будто он сам не справился бы.

Я не стала объяснять девушке, что, хотя Кассиан и кажется своим подчиненным едва ли не всемогущим, он по‑прежнему всего лишь человек, и да, иногда принцесса вассальной страны может то, на что не способен даже он.

Вместо этого я, тронутая реакцией Клары, только улыбнулась и произнесла:

— Давай будем честными, поволноваться я заставила только тебя.

— Ну не скажи, госпожа, к хорошему люди быстро привыкают. Например, когда кухня готовит из куда лучших продуктов, раз деньги в чужих карманах не оседают, а в купальню можно сходить, не боясь, что на голову тебе посыплется штукатурка, — усмехнулась Клара. — Многие ждали твоего возвращения, — затем она хитро прищурилась и добавила: — Камердинер Холлдор вот, та еще ледышка, а я видела, что он каждый вечер исправно в твой кабинет ходил и бумажки эти ваши все перекладывал. Не иначе как чтобы все в порядке было к твоему возвращению.

Внутри разлилось теплое, незнакомое чувство — не триумфа, а тихой радости от того, что мои скромные усилия оказались замечены и по достоинству оценены. Удивительно, насколько ощутимо изменился уклад резиденции: я‑то считала свои нововведения мелочами, рутиной, а для других они стали настоящим облегчением.

— Что ж, это куда больше, чем я могла надеяться, — улыбнулась я и с непередаваемым удовольствием потянулась, только теперь обнаружив, что по‑прежнему одета во вчерашние штаны и рубашку с жилетом, от которых исходил отнюдь не благородный запах.

В голове вспыхнуло воспоминание, как я вообще оказалась в своей постели. Вчера в экипаже я без сил рухнула на сидение, и уже через несколько минут, когда плавное покачивание смыло остатки адреналина в крови, почувствовала, как начала клевать носом.

Под негромкий разговор дияров, чьи слова стали доноситься как сквозь толщу воды, я уронила голову на плечо Кассиана и сама не заметила, как уснула. Частично очнулась уже тогда, когда он нес меня на руках по сумрачной, погруженной в сон резиденции.

Помню только, как забрезжил рассвет в окне, когда дияр опустил меня на свежие простыни и с до нелепости странной заботой, так сильно контрастирующей с его обычным поведением, накрыл одеялом.

С брезгливостью принюхавшись к собственному телу, я поморщилась и попросила:

— Клара, мне бы себя в порядок привести.

Горничная понятливо кивнула, колыхнув своими забавными косичками, и сморщила носик:

— Это да, госпожа, пахнет от тебя как от заправского конюха.

Клара подготовила купальню и все необходимое, вместе мы выбрали свежее платье, и девушка сначала удивилась моему выбору. Впрочем, когда я расстегнула мелкие пуговицы и сняла рубашку, ей все стало понятно.

От лица горничной отхлынула кровь.

— Права я была, так и знала. Не просто так дияр на подарки расщедрился.

Продолжая раздеваться, я иронично вскинула бровь:

— Не в этом дело, Клара. Ты же не думаешь, что краски с кисточками — это то, чем кто‑то вроде дияра добивается расположения девушки? — Хотя, если положить руку на сердце, моего Кассиана именно тем если и не добился, то как минимум сделал значительный вклад, хоть и вряд ли на это рассчитывал. — Я сама настояла.

Горничная не разделяла моей беспечности, она напряженно нахмурилась, чуть переступая с ноги на ногу.

— Он просто воспользовался тем, что ты ничего не знаешь толком, — поджала губы девушка. — Не хотелось думать, что он на такое способен. Наш дияр, вообще, вроде неплохой, точно лучше, чем все, что были до него на этом месте.

— Все в порядке, правда, — с поразительной даже для себя самой легкостью выдохнула я, опускаясь в горячую воду, едва не постанывая от наслаждения. — Дияр Кассиан мне все вполне доходчиво объяснил. Но я не жалею ни о чем, Клара. Тебе не о чем переживать.

— Хорошо, если так, — повторила девушка свою, кажется, уже ставшую любимой фразу. — Значит, с головой у тебя, госпожа, не все в порядке, вот что я скажу.

Разомкнув прикрытые от блаженства глаза, я отправила ей проницательный взгляд.

— Все хорошие люди достойны любви, а ваш дияр — очень хороший человек, хоть может и не производить такого впечатления. Вы все здесь это прекрасно знаете.

Почему‑то горничной сказать это слово оказалось очень просто, хотя даже в собственной голове называть вещи своими именами я избегала, боясь строить лишние надежды.

То, что я испытываю к Кассиану, наверное, и нельзя называть так громко, но сказать иначе у меня язык не повернулся. Не после того, что случилось возле сокровищницы.