– И пусть! – тряхнула я рыжей гривой. – Мы не ищем топор Бенедикта. Мы идем искать всего Бенедикта! Кажется, я знаю, чем ему помочь.

Я сбежала вниз так быстро, что Пумиш, пытаясь меня догнать, сделал двойное сальто головой вперед. Аж перья посыпались.

У меня вообще была шальная мысль воспользоваться молодым гибким телом и по перилам скатиться. Широкие юбки позволяли закинуть ногу как угодно высоко. И только я это попыталась сделать, как услышала разговор этажом ниже. Кажется это Бегония и третья горничная, Глоксиния. Последние сплетни обсуждают.

– Представь, в Тармии-то снова-здорово! Бывшая советника Его Величества Эдриана Нарта метку от него получила. – откровенничала Глоксиния заговорщицким шепотом.

– От советника, что ли?

– Нет же, от Нарта! Причем это не первый уже раз. И теперь она с его невестой соперничает. Дескать, она ему настоящая истинная.

– Ох, да когда ж эти благородные уже угомонятся и нормально заживут? Бесятся и бесятся, что у нас в Пектории, что в Тармии той же. Я все жду, когда наши угомонятся, а ты еще мне тут Нарта подкинула.

– А я вот подписалась на вестников из Тармии, – не могла угомониться Глоксиния, – очень мне, знаешь ли, интересно, кого же Его Величество выберет-то.

– Да кто истинная его, на той и женится. Ты давай, полы-то натирай, да не перестарайся. А то господа поубиваются.

Мысленно поблагодарив Эдриана Нарта и его личную неопределенность, я прошмыгнула дальше. Кумушки слишком увлеклись беседой и на меня внимания не обратили.

– Мне нужно какое-то оружие, – сказала я Пумишу, когда мы уже спустились.

– Тоже на медведя собралась, сама? – испугался фамильяр.

– Ну, против ледяного ужаса с кочергой идти смысла нет, – я озиралась, пытаясь найти себе что-то увесистое и достаточно угрожающее, – но ведь мы в лес пойдем. Там не только медведи водятся.

– Где ты в благородном доме собралась кочергу найти? – изумился кот.

Мой взгляд остановился на фигуре рыцаря у выхода. В одной руке у него была пика, в другой – элегантный бронзовый топор с гравировкой. Он выглядел абсолютно декоративным, жестянка с напылением. Поэтому я принялась вытаскивать копье. Оно крепко засело в металлической перчатке.

– Леди Луиза! Что вы делаете? – возмущенный голос Симона Дежара, управляющего, разрезал воздух как кнут возничего. – Зачем вы разрушаете этот дом? Вам мало того, что вы испортили жизнь мужу?

– А почему вы не рядом с ним сейчас, Симон? – спросила я, не отвлекаясь, –  Лорд отправился на бой, а вы как обычно, заняты организаций подстав для его неугодной супруги?

– Что вы такое говорите? – Дежар побагровел.

– Какое? Это не вы моего личного посланника отправили какому-то извращенцу и внушили ему, что я его на свидание звала?

Дежар явно смутился, хоть и не понял слова “извращенец”

– Вы так заняты интригами, что вам не до настоящей помощи, я поняла. Уважаю вашу позицию, но не мешайте мне спасать супруга.

– Я… я… – собирался с силами управляющий. Якая, он подошел ко мне, пытаясь отодвинуть рыцаря.

– Отстань! – рявкнула я. – А то кота на тебя натравлю.

Злость придала мне сил. Копье осталось в моей руке вместе с перчаткой рыцаря. Подумав, я и топор прихватила, его легче взять было.

– Вперед, Пумиш! – велела я.

– Но куда же вы? – вякнул вслед Дежар. – Лорд приказал проследить, чтобы в замке в его отсутствие было все хорошо.

– В замке и будет, – крикнула я, наваливаясь на дверь, – я же отсюда ухожу.

Морозец ударил в лицо.

И куда мне идти теперь?

Впереди лес, много снега и там вдали горы, видимые в неярких лучах местной луны.  Куда направился Бенедикт?

Ветер донес раскат грома. Хотя какой гром зимой? Это рев. Рев чудовища. А потом земля чуть сотряслась. Мамочки, да эта злобная штука, должно быть, огромна.

Жив ли еще Бен?

От страха за него у меня в голове помутилось.

Я помчалась вперед, не разбирая дороги, через какое-то время тропинка закончилась, парковая аллея превратилась в хаотично натыканные деревья.

Пумиш летел за мной.

Ноги увязали в снегу, и я пользовалась пикой как лыжной палкой, отталкивалась ей, опиралась на нее и глубину сугробов замеряла.

Я бежала.

Я задыхалась.

Морозный воздух, врываясь в ноздри, превращался в холодный шар, застрявший в груди. Ни глотнуть, ни вдохнуть.

Меня охватила паника, потому что передо мной только чернота деревьев, снег внизу и снежная пелена перед глазами. Сухие ветки шепчут:

– Беги отсюда!

Или это не деревья пытаются меня образумить, а фамильяр, у которого на крыльях мозоли, пыхтит, призывая вернуться?

Хлопья снега опускаются на ресницы, тают, стекая по щекам.